Лоскутное одеяло

У «мальчика» со светлыми кудрявыми волосами и голубыми глазами оказалось испанское имя Рико, да и сам он был рождённым в Аргентине, откуда иммигрировала в Израиль его семья, почти сорок лет назад.

Его отец был известным врачом, начавшим работать, практически ещё не владея ивритом (семейная легенда-шутка гласила, что первой своей пациентке он предложил раздеться, «чтобы пощупать её глисты»), с первого же дня на Святой Земле, а мать, будучи по образованию фармацевтом, стала провизором одной из аптек, а потом и её владелицей.

Именно о матери Рико, по имени Рахель, мы и проговорили целый час.

Судя по описанию, Рахель была удивительной женщиной, с лёгкостью опытного жонглёра совмещавшей роли замечательной матери двум своим сыновьям – Рико и Моше, младшему на шесть лет сыну, любящей и заботливой жены – по-настоящему правой руки своего мужа-доктора, что я по личному опыту знаю, очень непросто, прекрасного специалиста в своей области: её аптека в скором времени после открытия стала своеобразным «Центром социальной и психологической поддержки» для всего района, и светской дамы, умеющей блистать виртуозной игрой на рояле, вести яркую и живую беседу с представителем любого слоя общества, и просто женщины, обладающей редким даром понимать и любить всякого живущего на Земле.

Рассказ Рико о матери завораживал: именно женщины её типа всегда вдохновляли меня.

Он рассказал о похоронах матери шесть лет назад. О том, как, к величайшему удивлению семьи, на похороны Рахели собрались тысячи людей, среди них арабы и друзы, оплакивающие её уход, как оплакивают расставание с родным человеком…

Рико не смог смириться с уходом матери, постоянно думал о ней и скучал.

На его груди висел её медальон и обручальное кольцо… Его не покидало ощущение невыполненного перед матерью долга, и именно этим он и хотел со мной поделиться и посоветоваться, как быть.

У меня не было ответов на его вопросы в тот момент, но чувства и ощущения, охватившие тогда, поразили и смутили.