Доказательства сути

 – А вы, Анвар, отчего же не пьете?

– Он правоверный мусульманин, не пьет и по-русски не говорит, – пояснил Рза.

– Но как же вы тогда живете в России? – Ника вспомнила, что периодически пыталась читать Коран.

– Женщина, – хмуро посмотрел на нее Рза. – Зачэм тебе знать больше, чэм надо?

Просто хамы какие-то, разозлилась Ника и сказала:

– Спасибо за коньяк и любезность, я пойду.

Она привстала, но Наташа одернула:

– Ну пожалуйста, посиди с нами, – и громко: – А вы знаете, ведь Ника – писательница! Она пишет фантастические романы!

Восточные лица исказились от брезгливости.

Причем синхронно. И Ника выдала:

– Наташа, вы не затрудняйтесь! Джентльмены не знают, что такое фантастика! Честь имею.

Она оттолкнула стул и ушла, впечатывая подошвы в истертую ковровую дорожку. В купе она расхохоталась в голос, даже не стесняясь присутствия гламурной Маргариты. Отхохотавшись, Ника достала косметичку и стала поправлять остатки макияжа.

Потом поняла, что ведет себя глупо, и сунула косметичку в сумку.

– С вами все в порядке? – опасливо глянула на нее Маргарита.

– О, в полном, – Ника улыбнулась так, что стало видно отсутствие коренных зубов в нижней челюсти. – Я так чудесно развлеклась!

– Рада за вас, – Маргарита отгородилась очередным «Караваном».

Ника залезла наверх и нацарапала в дневнике несколько фраз, характеризующих то, что произошло ранее.

Потом записала мысль, которая фонтанировала банальностью, но ей понравилась: «Жизнь – это цепь разочарований, но это можно стерпеть, если звенья ее – золотые».

Она поняла, что заснула, когда увидела эту цепь – жарко горящую золотом, рассыпающую вокруг сверкающие искры. Цепь лежала у ног, оборачивая их кольцами, как покорная змея. Ну надо же, подумала Ника, какое нравоучительное сновидение – прямо как диккенсовскому Скруджу.

Не жадничай, мол, и не гонись за деньгой, ибо счастье заключено в следовании моральным идеалам, высшим принципам и прочей словесной благодати. Я и не гонялась, черт возьми, принялась отнекиваться Ника, и вообще, это не мое золото!

– Конечно, не твое, – авторитетно заявила невесть откуда взявшаяся во сне библиотечная коллега Ольга Кандельская.