Доказательства сути

Ника уголком сознания понимала, что опять завертел ее безумный вихрь приобретательства, что это неправильно, что дома ждут долги, которые не с чего отдавать, но руки сами полезли вглубь сумки, вынули конверт, отсчитали десятку, сунули конверт обратно, приняли пакет с песцовой шкурой (углом глаза Ника увидела отлично выделанную плоскую мордочку с отлакированным носом), а ноги уже несли на перрон, к тому самому моменту, когда поезд, на котором Ника должна была благополучно добраться в К., вовсю набрал ход и напоследок безжалостно свистнул.

Глава четвертая

Стакан наполовину пуст

Вокруг Ники, потерянно стоявшей на перроне и глядевшей вслед уходящему поезду, как-то сразу образовалось довольно много всякого люда. Люд этот молчаливо рассматривал толстую тетку в расстегнутой куртке, бледную, жалкую, опустившую на землю пакеты, из которых безнадежно выглядывали пирожково-огуречные трофеи. Казалось, люди ждут первой реакции этой неудачницы, опоздавшей на собственный поезд, и оттого, какой будет эта реакция, они и начнут выстраивать свое поведение.

– Песец, – прошептала Ника.

Она прошептала почти это самое слово.

– Какой песец? – опасливо спросила бабка Матрена.

– Полный, – пояснила Ника.

Среди обыденного народа оказался человек в форме.

– Здрасьте, я дежурный по вокзалу, вы только не волнуйтесь.

– А смысл? – подняла на него глаза Ника.

Разве вы не видите, что все рухнуло, спрашивали эти глаза с размазанной тушью; разве непонятно, что жизнь, эта подлая стерва, поманив блеском и пряником (в смысле, пирогом), теперь со сладострастьем садиста хлещет кнутом по Никиной спине и душе?

– Пройдемте в помещение, гражданочка.

– Ника. Вероника.

– А по отчеству?

– Валентиновна. Хотя меня можно называть просто дурой.

– Вероника Валентиновна, вы не переживайте. Сейчас посидите, успокоитесь, я дам сигнал на локомотив…

– И что, он вернется за мной?

– Нет, конечно…

– Ага.

Дежурный замялся.

– Пройдемте в диспетчерскую. Там расписание посмотрим, опять же, сигнал…

Ника поудобнее ухватила ручки пакетов и побрела за дежурным.

– Одно хорошо, – сказала она ему в спину.

– А? – обернулся тот. Был он мужчиной невнятного вида и даже небритость его не украшала. – Чего?

– Хорошо, говорю, что пирогов накупила. В ближайшие сутки-двое с голоду не помру.