Последний бой

В больших белых, без рисунка фарфоровых чашках отдельно – жареное на костре и варёное мясо оленя, посередине – большая горка овощей. Хлеб. Егерь колготится у кирпичного мангала. В рюмках – водка. Рядом с Брежневым – Нина Александровна, вполоборота к столу, как бы и не за столом.

– Михаил Андреевич, зачни-ка тостом, мясо на ветру стынет, – Брежнев взял рюмку.

– Товарищи, я предлагаю выпить за здоровье нашего Генерального Секретаря, неутомимого борца в деле строительства социализма.

Брежнев, не дожидаясь конца тоста, выпивает.

– Я предлагаю выпить за удачную охоту, за прекрасного следопыта и замечательного стрелка, – Косыгин неудобно встал, ему мешала длинная лавка (это не стул, не отодвинешь). Алексей Николаевич не любил охоту, но часто принимал в ней участие. Терпеливо стоял на номерах. Но стрелять почти не стрелял, да и зверь редко выходил в сектор его выстрела – не везло. А Брежнева он отмечал как настоящего охотника. Как «правильного» – любили говорить егеря.

– И этот выстрел был просто удивительный, шагов за сто пятьдесят и в голову. Просто поражаюсь, – Егерь принёс горячие, с костра, куски мяса.

Брежнев хотел было отнекиваться – не он добыл этого оленя.

Стрелять он тоже давно не стрелял. Руки плохо держали штуцер. Оптическим прицелом разбивал либо глаз, либо щёку. Врачам подолгу приходилось маскировать его синяки и ссадины.

– Давайте закончим с Каином, выпьем подарочного рома – Фидель ящик семилетнего Habana Club в последний раз оставил – и в баньку.

– Кто может что-то толковое сказать по этому вопросу, – Брежнев посмотрел в сторону Вышинского и Шейнина.

Вышинский поставил рюмку на стол, собирается встать, отличает деловую речь от тоста.

– Шейнин, пожалуйста, вы. Только короче, – заключает Брежнев.

– Лучше всего разъяснил бы нам философ Платон, но не думаю, что у него получилось короче.

– Не умничайте, Лев Романович, – перебил его Брежнев, – продолжайте.

– В своих молитвах и жертвах Господу Каин отличался заметной неискренностью, Бог гневался и посылал новые и новые испытания. На этот раз тоже – чтобы понять, насколько лоялен Каин к Божественному Началу. Он демонстративно отвергает дары Каина, а принимает дары Авеля. Этим приёмом пользовались и потом. Например, Сталин, чтобы определить безоговорочную преданность своих товарищей по партии, брал и сажал их жён в тюрьмы, других расстреливал. Но, вернёмся.