Бездна Мурены

– Посттравматическое стрессовое расстройство, – отчеканила студентка.

Третий санитар не удержался и погладил девушку по плечу, едва не выронив стопку с папками:

– Отличница какая!

– Межполовое влечение!

Все обернулись на громкую ремарку Командора. Из-под одеяла торчала одна лишь его гигантская голова.

– Брысь, псина! – рявкнул на него Александр.

Дипер тут же юркнул обратно в своё пододеяльное убежище, а Третий продолжил обзор «экспонатов»:

– Расстройство Варову компенсируем спокойным и позитивным хобби.

Тот молча взял с тумбочки стопку своих рисунков и сунул в руки ближайшему к нему «экскурсанту» в очках. Студенты принялись не без интереса разглядывать и передавать каракули Юрича друг другу. Почти на всех творениях угадывался крокодил Виталик. Хотя и с трудом, в силу ограниченных художественных способностей ветерана боевых действий.

– Здесь нарисовано, как человек что-то говорит, но текст в облачке возле его рта зачёркнут.

– Зачёркнут – значит, ничего не говорит, – с ходу охладил его пыл автор творения.

– Раньше тут было написано «Апорт»! – подскочил к студентам Сергей, тыча в лист бумаги пальцем. – Закорючка – это ветка, которую мужик бросил вон той чёрненькой фигне.

– Не фигне, а Виталику, – Юрич так многозначительно глянул на золотоволосого соседа по койке, что тот тенью прошмыгнул обратно к себе на кровать и затих.

Любопытный студент не заметил этого взгляда исподлобья, способного пригвоздить на месте, так как был занят рисунками, а потому продолжал допытываться:

– Но зачёркнули-то зачем? Человек подаёт служебную команду – всё логично.

– Виталик – не собака, – терпению Юрича можно было только позавидовать. – И он не любит, когда им командуют. Он любит инжир. Вон там на дереве плоды нарисованы.

– Вероятно, вы напугались при одной только мысли о доминировании, – не унимался студент, заставив обоих санитаров многозначительно переглянуться. – А вот что может означать инжир? Какое-то яркое событие из детства?

– Я не пугаюсь, – тихо возразил Юрич, и от его голоса повеяло могильным холодом. – Это меня почему-то все начали пугаться, как только вернулся на гражданку. Почти и не обижал никого. Но они так перепугались, что упекли меня сюда.