Беседы с Софией

– Вечером поговорим! – донеслось снизу, хлопнула входная дверь и снова стало тихо.

Усевшись в кресло, я стал просматривать полученные от Софии листки. Здесь было несколько симпатичных коротких литературных зарисовок, затем следовали рассуждения, которые меня особенно заинтересовали. «Семья» – было крупно выведено от руки. Первую букву украшал тщательно прорисованный растительный орнамент. Зная любовь Софии к рисованию и некоторые её привычки, я догадался, что она довольно долго размышляла перед чистым листом.

Подвинув кресло к окну, манившему картинкой солнечного денька, я несколько раз внимательно перечитал страницы с плотным текстом, напечатанным десятым кеглем «Корпусом». И в очередной раз мне стало ясно, насколько глубже тщательно сформулированные суждения и мысли моей племянницы, чем те ироничные высказывания, которые спровоцированы попытками старших поучать и тем более порицать её.

София размышляла о роли отца в семье, а поскольку мы уже говорили об этом раньше, я сразу отметил изменения в её позиции, ставшей глубже и серьёзнее.

Настолько, что я даже решил пройтись, поскольку так мне всегда лучше думалось.

Одевшись, я вышел из дома и направился к обласканному ещё слабым солнечным теплом бульвару, обычному месту моих прогулок. Ни ветра, ни шумящей толпы прохожих не было, и я без помех погрузился в размышления.

Первая мысль Софии состояла в том, что старший человек для младшего это не только образ собственного будущего, но и возможность сформировать свои жизненные ориентиры.

«Хочу или, наоборот, не хочу стать таким же, похожим на него». Младший же для старшего тоже не менее важен, поскольку, по мнению Софии, может служить для него живым ответом на вопросы о том, почему сам взрослый оказался именно таким, как это всё произошло и что ещё можно поменять, исправить. Главным же было то, что она сумела разглядеть потребность этих двоих друг в друге, их особое, совершенно необходимое для развития обоих единство.

Рассуждениям об отце племянница придала особое значения. Мысли формулировались четко и, кажется, даже осторожно, что явно объяснялось бережным отношением к самому любимому родителю.

Раньше семейный уклад опирался, по мнению Софии, на сформированный веками образ главы семьи, патриарха, укорененный в сознание ребёнка вместе с другими традиционными представлениями. Теперь же многие традиции просто устарели.