Неполное превращение. Роман

Насекомые…

– Тараканы!? Пойдём в машине расскажешь!

Театральные посиделки

Из костюмерной с большим столом вышли две работницы театра, с ними мальчик, в фойе сели на сиденье, ожидая, не пройдет ли мимо режиссёр, к нему был важный вопрос, связанный с выбором цвета костюма Незнайки.

Мимо прошёл молодцеватый мужчина, чернобородый, густо восточный, с восточным вкусом во всём смуглом теле, будто пронеслась волна фруктово- пряного ветерка.

Две женщины и мальчик – подросток проследили путь иноземца до конца коридора.

– У нас дагестанцы.

– Да приехали, работают, я даже не знаю, зачем они в театре.

– Да говорили же, ты забыла?

– Забыла! Но я помню, каким способом дагестанцы стирают белье, я по молодости ездила в Дагестан, друзья приглашали, – глаза Веры слезились голубыми мечтами юности.

– Правда, мама, я не знал, ты не говорила! – включился Матвей.

– Это так же, как Челентано давил виноград для вина, примерно так же, – объясняла Вера больше подруге Инне, коллеге из костюмерной, чем вникавшему в разговор сыну.

– И как, – вяло ковыряя короткие слова, произнёс сын.

– Вблизи колонки раскладывают простынки, другое бельё, заливают водой, посыпают его порошком, – она посыпала руками в воздухе, будто инсценировала народную песню, – и танцуют по белью босыми ногами, притопывают, побивают, как барабан стиральной машинки.

– И как Челентано штанишки подкасывают? – Уточнила Инна.

– Ага, до коленки.

Она наклонилась показать.

«Не успели спросить».

– Ух ты, ногами стирают, – весело включился сын.

Он не знаком с режиссёром и не разочарован его быстрым исчезновением.

– Берегут руки.

– Да, а то глядишь, а ручки то уже износились, – Вера взглянула на узкую ладошку с тонкими костяшками коричневатых пальчиков, потёрла их и скрючила.

– Что дальше, мам.

– Да, а дальше белье полощут, отмывают водой.

– Что экономят, молодцы.

– Да у них мужики не меньше, чем женщины пашут, – резким тоном продолжила Инна, – а наши мужики видно энергию всю растратили ещё до шести лет, и в школу идут уже немощными, слабыми и злыми.

– Ленятся, гады, ничего не хотят. Все дела домашние женщины делают, а эти приходят и сидят, лежат на диване.

– Да что там не хотят, не могут.