Неполное превращение. Роман

Детектив, понимаешь? Кто наш главный детектив?

– Дядя Юра! – Вскрикнул Матвей.

К чаю нашёлся рулет и хрусткое печенье в шоколаде.

– Правосудие – статуя Фемида с закрытыми глазами и весы, – продолжал Юрий разговор, начатый до прихода Веры.

– Фемида с закрытыми глазами, значит не глядя. Как может быть правосудие с закрытыми глазами? – Виктор намеренно сделал паузу, похрустел печеньем, запил свеженьким чаем, – а весы какие она держит?

– Но не электронные, старинные, древние.

Они переглянулись с пониманием весёлости беседы.

– Может с электронными весами? Ладно, а что там про криминалистику?

– Начало в двадцатом веке, криминалистика в России – одна из передовых стран в этом смысле. По образу на основании наследственности пытались вылепить преступников, следующий скачок в криминалистике – определять по отпечаткам пальцев преступника. Но она и развивалась. Дальше. Развитие преступлений по следам. Документы это тоже следы. Так.

– Когда большевики пришли к власти, эта система и мешала, выиграла большевистская ячейка.

Большевики злились на полицию. А у себя как пошли потом преступления. Что делать? Они научили рабочих и крестьян правильно раскрывать преступления, пострадали тогда полицейские серьёзно в те времена. Народу всё равно, тайная канцелярия или полиция ответственна за плохую жизнь.

– Откуда дождь?

– Из туч, – Виктор поднял глаза на ровные уложенные пластами серые тучи в небе, за дальними домами тучи опускались вниз, открывая просветы голубых, словно вертикальных полос.

– Попей чаёк, вкусный, ароматненький.

Дождь лил, он наследил своим присутствием на предметах. Следы дождя долго не пропадали. Насекомые скрылись, слышно только стрекотание, с ритмично повторяющейся птичьей интонацией – громко – тихо. Взрослый – малый. Несколько аккордных капель, и дождь стих. Нависшая над домом полная тяжёлая туча разродилась дождём.

За соседним домом притаились женщины. Хозяйка дома и дочь – директор театра, где работала Вера, была в положении.

Большой живот она прятала от дождя и от людей. Редко её высокая фигура с низким крупным животом всплывала за домом, где жила её мать и тут же вкапывалась среди зелени в огороде.

Она скоро административно пряталась, заметив соседей, их гостя. Казалось, что гость не один, а соседи слишком громкие. Дождь и мать не оставляли беременную в одиночестве, мать говорила громко под ритм капель, бубнивших по крыше свои осмысленные фразы.