Лишние

Пока самолет парковался, Гунта достала из сумочки маленькое зеркальце, привезенное ей несколько лет назад Анжеликой из Вероны, и взглянула на себя: красные глаза, сухие губы.

«Не самый лучший вид для первого свидания», – подумала Гунта, хотя была уверена, что она по-прежнему привлекательна.

Девушка поправила волосы и вышла из самолета. К тому моменту, когда она получила багаж, ее уже ждали. Дэннис стоял впереди толпы встречающих с букетом багровых роз. Он улыбнулся, заметив Гунту, и помахал ей букетом. Время близилось к полуночи; Дэннис понимал, что девушка устала, поэтому отвез ее домой и сразу проводил в гостевую спальню, оставив знакомство с матерью на утро.

Гунта проснулась ближе к полудню, из-за двери доносились приглушенные голоса и запах свежей выпечки. Она потянулась, сладко зевнула и откинула тяжелое одеяло. Гостевая комната была оформлена в молочно-кофейных нейтральных тонах. Никаких портретов или семейных снимков, предметов, которые могли хоть как-то охарактеризовать хозяев, здесь не было.

Обычная безликая гостевая спальня.

Сквозь неплотные шоколадные шторы проникали лучи солнца и заливали комнату теплым светом. Гунта спустила ноги с кровати и босиком подошла к окну, раздвинула шторы и выглянула во двор. Окна комнаты выходили на маленький сад, прямо под ее окнами росли пышные розовые кусты. Чуть поодаль располагалась зона для барбекю. Гунта приоткрыла форточку, чтобы впустить в комнату немного воздуха, и отправилась умываться и готовиться к знакомству с миссис Флинн.

– Дэннис, почему она так долго спит? Может, заболела? – волновалась Нэнси.

– Мам, у нее было два длительных перелета. Она просто вымоталась, не драматизируй, – ласково успокоил мать Дэннис.

– Как скажешь, но я бы все равно проверила ее, если ты не против, – не унималась Нэнси.

В следующую минуту они услышали звук льющейся воды, и дальнейшие вопросы отпали. Гостевая спальня находилась на первом этаже, рядом с кухней, а спальни Дэнниса и его матери были наверху. Дэна никогда не смущало такое соседство, ведь прежде он не приводил девушек к себе домой.

Да и сама Нэнси, хоть и любила сына чрезмерно, никогда не нарушала его личных границ: она не входила в его комнату без стука и не брала без спроса его вещи, даже если те давно нуждались в тщательной чистке.

Несколько минут спустя из гостевой спальни показалась мокрая голова Гунты.

– Доброе утро. Простите, уже день, – исправилась она.

– Привет, милочка, – поздоровалась миссис Флинн.