Счастливого пути, Петька. Из жизни частного охранника

И, лишь командир Петькиной батареи, одиноко жестикулировал руками: то сводил ладони вместе, то разводил их, сводил-разводил, сводил-разводил, сверху вниз, сверху вниз…

«Чего это он фокусничает? – сначала не понял Петька, потом догадался:– А, подсказывает! Ну-ка, ну-ка… Очень похоже на… елку. Точно: елка! Ель! Она самая!»

– Вспомнил! Вспомнил! – заорал он на весь плац – плац вздрогнул. – Ёлкин его фамилия! Борис Ефимович по батюшке! Он еще всех на «Волги» обещал пересадить! Потом рельсу собирался куда-то перенести, нам замполит об этом рассказывал…

Петька сиял от радости: надо же, он вспомнил, вспомнил! Только отчего это полковничья свита за головы схватилась? И куда исчез комбат?

– Какой Ефимыч?! Какая рельса?! – завизжал полковник, до белизны сжимая маленькие кулачки.

 – Кто этого недоделанного идиота в строй поставил?! Кто командир этого болвана?! – он повернулся к свите – свита отшатнулась.

– Мать- перемать, и ещё раз вашу мать… – над плацем повис густой полковничий мат, похожий на пороховой дым над полигоном.

Видно, здорово перегрелся на солнце полковник, достала его жара. Она и Петьку достала, хотя он много моложе и внешне гораздо здоровее хилого штабиста. Достала и так шарахнула по затылку, что у него в голове всё перемешалось: и президенты с генералами, и елки с «Волгами», и жара с сытным пловом – ну абсолютно всё! Дошло до того, что слушая забористый многоэтажный мат окружного начальника, Петька против своей воли, вдруг ляпнул:

– Товарищ полковник, зачем вы так, материться – очень большой грех, мне ещё мама об этом говорила.

– Что… что он сказал? Какая на… мама?! – свекольно побагровев, грубо выругался полковник. – На гауптвахту придурка! На полную катушку! На пятнадцать суток! И еще на пятнадцать! И еще, еще!

– Да вы что, товарищ полковник! – очень даже искренне возмутился Петька. – Это уже ни в какой Устав не лезет! Больше пятнадцати суток не имеете права, я Устав знаю!

– Как… кто ему разрешил?! Что он себе позволяет?! – негодующе захлопал глазами штабист, нервно дергая головой.

– Да не волнуйтесь вы так, – с сыновней заботой, рядовой добивал полковника. – Помнится, опять же моя мама говорила, что все болезни от нервов, а болезнь, как известно, она и свинью не красит…

– К-какую свинью?! К-кто свинья?! – заикаясь, полковник рванул на себе ворот зеленой офицерской рубашки, серый галстук скользнул на бетон.