Живи, Алёшка! Роман

Понятное дело, второй вариант гораздо предпочтительнее, да и как иначе, хороших людей должно быть намного больше, чем плохих. Будь по-другому, вряд ли человечество столько веков просуществовало бы, люди бы давно сожрали друг друга. Леша, а тебе не кажется, что ты уже залез к первобытному неандертальцу в пещеру? Никак за опытом, а? Какой-то сумбур у тебя в голове. Да нет, причем здесь первобытное общество? Никакого сумбура, мысли четкие, планы реальные. Я еще молод, мне очень хочется поработать на судах дальнего плавания, посмотреть, как живут люди в других странах, познать трудный хлеб моряка, поступить в мореходку, стать штурманом, а там, глядишь, и капитаном.

А что, чем черт не шутит! Ого! Тебе не кажется, что замахнулся ты, Алексей Иванович на недосягаемую высоту. А почему бы и нет? И это еще не предел. Неужели? Интересно. Ну-ка, ну-ка, продолжай фантазировать. Никакие это не фантазии, это мои реальные планы на ближайшее время. Выучиться… нет, сначала надо поработать какое-то время на судах, затем поступить в мореходку… Что дальше? Потом жениться по любви. Обязательно по любви и никак иначе! На самой красивой девушке. А если не найдешь красивой, разобрали их, тогда как? Разобрали? Тогда на доброй женюсь. Нарожаем детишек… И сколько же? Двоих, нет, лучше пятерых. Слышу ехидный смех, мол, мелко плаваешь, Леша, чего мелочиться, размахнись на два десятка детишек. Пусть смеются, пусть что хочешь говорят, но это моя тропка жизни, и только мне по ней идти, мне! И никто за меня ее не протопчет, никто!

С высоты небольшой сопки судоремонтный завод был виден как на ладони.

Синяя гладь небольшого заливчика, цеха, словно спичечные коробки, похожий на школьный пенал эллинг, два дока с игрушечными корабликами, один из них – «Профессор Давыдов». Заблудившись и потому решив сократить путь, Алексей спустился набитой тропкой не к заводскому забору, а к приземистым гаражам. Битых полчаса бродил среди строений, напоминающих среднеазиатский кишлак. Беда современных городов-уродливые строения гаражей. Обойдя их, миновав остовы ржавых японских автомобилей и кучи прочего хлама, выброшенного жильцами близлежащих домов, уткнулся в небольшую рощицу белоствольных берез. Даже не рощицу – десять-двенадцать березок, задумчиво колыхаясь от легкого ветерка, приветствовали Алексея доверительным шелестом кудрявой листвы.