Живи, Алёшка! Роман

Как она здесь оказалась? Кто ей разрешил на док подняться? Видно, доковая команда не имеет понятия о судовой дисциплине.

– Девушка, как вы здесь оказались? – Алексей напустил на лицо официальную строгость. – У вас что, имеется пропуск на завод?

– Успокойся, у меня постоянный пропуск, – глупо хихикнула незнакомка, берясь пальчиками за пуговицу кофточки. – Показать?

– Нет-нет, не надо! – быстро отказался смутившийся Алексей, начинающий догадываться, кто перед ним. – А вы, собственно, к кому?

– Могу к тебе, – кокетливо вильнула бедрами девушка.

 – Мне без разницы. Возьму недорого, пятьсот в час.

– Чего пятьсот? – слегка недопонял Алексей.

– Рублей, глупенький! – блеснула зубками девица. – Может, на часок уединимся? Ты не бойся, я чистая, могу медкнижку показать.

«И у этих медкнижки», – про себя отметил Алексей. Он окончательно понял, что перед ним путана или по-старому – проститутка, а по-деревенски – просто женщина на букву «б». Понял и пуганулся: увидит кто, что он с ней, – черт знает что могут подумать.

Надо как-то побыстрее выпроводить с дока незваную гостью.

Однако, реализовать право вахтенного немедленно удалить незаконно проникшую на док сексапильную девицу, могущую запросто парализовать вахтенную службу, куда-нибудь подальше от охраняемого им судна, Алексею не удалось – опередил сменившийся с вахты и запоздавший со сборами моторист, кажись, его Стасом звать. Выскочив из-за двери, подобно пламени из зажигалки, он, сходу просчитав обстановку, крикнул вахтенному матросу «не надо зевать, дружище» и, подскочив к путане, без лишних слов схватил ее за белу ручку.

И парочка исчезла с дока.

Ловкий парень. Лешка так бы не смог, смелости бы не хватило, нагловатости в общении со слабым полом. Тут уж, наверное, ничего не поделаешь, так сказать, издержки воспитания. Точнее, женского воспитания. А еще точнее – материнского. Почему материнского? Ответ бесхитростно прост и для России довольно обычен – воспитанием ребенка занималась одна мать.

А где же отец? Отец-подлец, как частенько бывает, сбежал сразу после рождения мальчика, названного Алексеем, что переводится с греческого как «защитник», «помощник». Почему отец сбежал, где он находится – мать не говорила, а сам Алексей, если честно, не больно-то интересовался, по-детски рассуждая: «Я – есть, вот что главное». Одним словом – эгоист, себялюбец.