Две тёплых повести

Нет, он веселый всегда был, Алибабаевич, компанией когда собирались – всегда рассмешит, балагурит всегда, весёлый, лёгкий в общении.

А чтоб меня за руку взять, да в глаза посмотреть, да слова ласковые сказать, или в танце закружить, или на руках… или куда на природу, чтоб просто на красоту посмотреть, а не на рыбалку, не шашлычок под коньячок, а просто… На лодочке покататься, в стогу полежать, на звёзды чтоб посмотреть, или там осенью – по опавшим листьям, чтоб шуршали… Нет, такого и не было-то никогда. Как будто чаша у меня в душе, которая для любви и романтики – пустая.

Ну, может, на самом донышке – чуть-чуть слов, которых так ждёт каждая, да и те – в молодости были сказаны.

Как хлеб черствеет, если он не в хлебнице, или не в пакет засунут, так с годами и мы с Васей черствели. Пока дети росли – было о чём с мужем поговорить. Приедет из поездки – он дальнобой свой ни на что другое так и не променял, хоть грозился! – я скорей ему выкладываю все новости. Чему дети научились, какие слова новые дочка говорить стала, а ему отдохнуть хочется.

Поесть всегда старалась повкуснее приготовить, всё ж – из поездки, с дороги. А он поест – и в сон проваливается. А выспится, встанет – я скорей все дела домашние, мужские, на него вываливаю. Там течёт, тут приколоти, это помоги прикрутить, туда съезди…

Когда было про любовь? Про кран, что подтекает, про стёртые набойки на сапогах, про цепь велосипедную, про долг соседке, полку на кухне…

А теперь, когда дети выросли, и разговоры прекратились.

Так, привет-привет, давай-на… А я…а мне… И тут – как на зло – Петров! Да ещё с такими словами! У меня аж глаз задёргался, как увидела: «Не могу себе простить что не сделал тебя своей»

Мне с детства, не хватало ласки – я ж в интернате росла, я так хотела, чтобы меня на ручки взяли, прижали к себе, сказали, мол, моя, только моя…

Слёзы брызнули из глаз. Лида со злостью швырнула ручку, и, еле сдерживаясь, закрывая рот обеими ладонями, некрасиво, отрывисто, как в детстве, зарыдала.

Но мысли выстроились стройно так, как голуби на проводах расселись: «Не в Петрове дело. Совсем не в Петрове. Во мне!»

4

Дни, отдаляющие Лиду от встречи с Петровым, полетели быстрее рекламы бегущей строкой. Час Х маячил уже в досягаемой близости.

Это было событие, которого женщина и хотела, и не хотела одновременно. Хотела потому, что представляла Петрова в виде мага и избавителя от обыденной и навязшей в зубы жизни.