Колокольный мертвец

– Значит судьбе было угодно вас связать. Смотри, как он вьется вокруг твоих ног!

Поросёнок, некоторое время побегав по дому, тыкаясь во все углы, теперь выписывал восьмёрки у Тимофеевых ног.

– Я и сам этому удивляюсь, мы еще так мало знакомы. – Тимофей присел и попробовал погладить бегуна, но тот лишь хрюкнул и спрятался за левой ногой. – Интересно, он так играет или делает вид, что боится?

– Возможно и то, и другое. – Мама рассмеялась, глядя на неудачные попытки Тимофея прикоснуться к поросёнку.

Поросёнок носился туда-сюда стрелой, не даваясь руке.

– Прямо как щенок или котёнок! – удивилась мама, на это она получила в ответ очередной хрюк. – А как его зовут?

– Ещё пока никак, – спохватился Тимофей.

Никто, ни домовой, ни хлевный, ни сам Тимофей даже не подумали о том, чтобы дать поросёнку имя. Ничего себе упущеньице!

– «Никак» – не самое удачное имя, – пошутила мама. – Может – Полосатик?

– Да ты что, мам! Если он вырастет, то полоски у него исчезнут, и если он вырастет в большого кабана, то Полосатик уж точно ему не подойдёт.

Ты представляешь картину: «Полосатик, полосатик, иди сюда!» «Хрюк-р-р!» – Тимофей попытался изобразить злобный «Хрюк», отчего они с мамой рассмеялись, а поросенок вопросительно уставился в лицо Тимофею.

– Что ты хочешь предложить?

– Горыня!

– Ты думаешь, что он сможет вырасти и стать подобным горе? – Мама не была уверена в этом имени.

– Имя играет большую роль. Пусть он хотя бы постарается вырасти. А там посмотрим.

– Имя хорошее, пусть попробует, – согласилась мама.

Она дала поросенку хлеб, смоченный молоком, который тот проглотил одним махом. – Идите, погуляйте, я же вижу, что поросёнок уже начал скучать.

– Спасибо, мам. Ты права, нам пора, а то так и до вечера протянуть можно, – сказал Тимофей и полушутя обратился к поросенку: – Ладно, пойдем побегаем снаружи, пока весь дом не разнесли и не объели.

– Это правда, на дворе места значительно больше. Только… – Мамин голос на мгновение споткнулся.

 – Знаешь…

Тимофей сразу понял, о чем она хочет сказать, и опередил её, прервав мыслительные мучения:

– Не волнуйся, когда отец будет дома, мы с кабанёнком будем или в хлеву, или во дворе, подальше от дома.

– Ты не обижайся на него… – начала мама.

– А я и не обижаюсь. – Тимофей развел руками. – Это он на меня держит обиду, а не я на него.

– Я знаю… Я знаю… – прошептала мама уже в спину уходящему сыну.

Снаружи поросёнок повел себя более сдержанно.