Лоскутное одеяло

Марина нашла эти записи, и, выступив в роли спонсора, выпустила в свет необычную книжку, чтоб и другие смогли прикоснуться к такому наследию предков.

– Не ради славы я это делаю, не ради денег, – заявила она. – А пусть люди читают и верят, что есть любовь, что добро побеждает зло, что счастье – оно есть, и оно возможно.

Лида удивлённо глянула на совсем не сентиментальную подругу. От неё такой чувствительности трудно было ожидать. А та добавила:

– Да, мир не идеален и порой жесток. Но мы-то не должны быть жестокими! Так что вот тебе, проникайся!

Лида так увлеклась чтением, что совсем не замечала времени.

И вправду проникалась. Словно в детство нырнула, в какую-то беззаботную лёгкость. И вера в чудо откуда-то пришла, и ожидание этого самого чуда нахлынуло. Сказки, оказывается, в любом возрасте нужны, на то они и сказки.

Свиной пятачок и большая любовь

Жили-были в селенье одном старик со своею старухою. И было у них два сына, Тимофей да Еремей. Тимоха с малых лет рос хозяйственным: лопаты не чурался, вилами орудовал, топором махал.

За водой сходить, огород вскопать, дров нарубить – это всё Тимофей. А ростом невелик, голосом тих, обличьем невиден. И отец с матерью его не ласкали, не баловали, словно не замечали.

Сладкие кусочки, лучшие обновки – всё ненаглядному Ерёмушке. Красавец вырос, телом богатырь, лицом хорош – глаз не отведёшь. Для родителей чадушко любимое, свет в окошке. И не видели они, что неумеха и бездельник растёт. С кровати сползти, до стола дойти, и то:

– Неохота!

Матушка ему в постель пирожки тащила, батюшка чаёк подносил.

Да только старели старики, дряхлели, и призадумались: сыновей-то женить надо. Тимофей, тот с радостью, хотелось ему отделиться, своим хозяйством жить, а не на братца пахать. Еремей же знай своё:

– Неохота!

Любая б невеста за него пошла, да, вишь, жениху «неохота!». А за Тимоху что-то девки не шибко замуж рвались. Не дождались старики свадеб, расхворались и померли в одночасье.

Еремей так с лавки и не слезал, а Тимофею на всём хозяйстве тяжко приходилось. Пошёл он к свахе тамошней, деньжонок посулил, платок цветастый подарил, та и расстаралась. Высватала девку, хоть и не красавицу писаную, а и вовсе корявенькую, зато домовитую и с немалым приданым. Характером, правда, Матрёна дерзка была, и на язык остра, но с Тимофеем всё у них любо-дорого сладилось.

А вот Еремея вредная баба сразу невзлюбила, круто за него взялась.