La Critica (первая книга казанской трилогии)

 – Сейчас бы у тебя чесалось в труднодоступных местах, и ты бы просила меня почесать, – с улыбкой до ушей, глядя на Стальскую в зеркало заднего вида, проговорил я.

– Блин, я так до крови расчешусь, – проворчал Стальский, елозя спиной и затылком по спинке и подголовнику кресла.

Я решил сменить тему, пока зуд и помывка не стали идеей фикс.

– А как фотограф яростно флиртовал с Глебом, заметили? – засмеялся я, вспомнив фразочки мужчины с трёх-четырёхдневной небритостью.

– Да. Братец ему явно пришёлся по вкусу, – согласилась Марта.

– Я такой. Всем нравлюсь, – приосанился Стальский.

– Там впереди авария что-ли? – опуская окно, задал риторический вопрос я.

– Кхе-кхе… – кашлянула Стальская. – Климат всё-таки куда удобнее, чем этот кондиционер. Хотя, я не привереда.

– А что мы едем, как не на кабриолете? – спросил Глеб. – Где тут кнопка.

– Вот, – указал я и сам же запустил механизм.

Крыша начала движение в сторону багажника. Стальская из полулежачей позы села по-нормальному и пристегнулась.

– А куда вы тогда ночью ездили, ну, в костюмах восемнадцатого века? – спросила Марта.

Глеб закрыл глаза ладонью. Он сказал:

– Чёрт, я снова вспомнил этот день, а ведь только-только начал забывать.

– Что? – переспросила Стальская с заднего сиденья, так как ветер гулял по салону и уносил слова передних пассажиров в сторону.

Глеб обернулся к сестре и повышенным голосом сказал:

– На сегодняшний день тот эпизод был самым постыдным в моей жизни.

– Расскажете? – заинтригованно спросила Марта.

– Нет, – ответил Глеб.

Я посмеялся над выражением лица Стальского и улыбнулся Марте через зеркало заднего вида.

– Попробую излечить тебя от разрушающих воспоминаний той ночи, – сказал я, листая плейлист. – Сейчас-сейчас, малыш… Через несколько минут ты будешь вспоминать о той ночи, как об увеселительной прогулки до ночного супермаркета.

– Что ты задумал, – нахмурился Стальский.

Марта улыбалась, готовясь к чему-то забавному. Наша «открывалка» медленно ползла в потоке других машин, у большинства которых окна были открыты.

– Что-то до боли знакомое, – прищурившись, сказал Глеб.

– А! Я поняла, что это за композиция! – засмеялась Стальская. – Делай громче.

Я сделал весьма громко.

«Слышал я одну легенду, – о двух братьях пересказ…» – томным шёпотом (как он умеет) заговорил Боря Моисеев. «Вроде быль, а вроде сказка, может братья среди нас?..