La Critica (первая книга казанской трилогии)

– Двадцать пять копеек за экземпляр. Заберут тираж прямо из типографии. В течение четырёх дней газета окажется в почтовых ящиках самых потаённых уголков республики. Это – эксклюзив, – почтовые ящики физических лиц плюс организации.

– Пятьсот тясяч, – проговорил Стальский.

– Да, полмиллиона, – подтвердила Стальская. – Сицилия Владимировна согласна. Я с ней уже говорила.

– А когда она деньги на расходы передаст? – спросил я.

Стальские замялись.

– Что? – спросил я.

Глеб взял на себя миссию разъяснения:

– У тебя же есть на телефоне калькулятор?

Я кивнул.

– Вот. Один экземпляр полноцветной La Critic’и на бумаге среднего качества стоит столько же, сколько и в прошлом месяце, когда качество бумаги было самым низким, – практически её нельзя было использовать даже в сельском туалете…

– Понятно-понятно, – перебил я. – Это потому, что тираж огромен.

– Правильно, малыш, – похвалил мою сообразительность Стальский. – И всё-таки, умножив пять (рублей за экземпляр) на два миллиона, – получаем… сколько, Аронов?

Я на мгновение задумался и озвучил сумму:

– Десять плюх.

Тут вступила Марта:

– Ты же не собираешься в полиэтиленовом пакете из Пятёрочки принести в типографию десять ректорских зарплат?!..

– И плюс полляма дистрибьютору, – вставил Глеб.

– Нет? – спросил я.

– Нет, – ответила Стальская.

– Хорошо, тогда как? – спросил я.

– В этом месяце так: одна фирма, принадлежащая одному нашему… знакомому, проплачивает тираж и распространение, – уклончиво ответила Марта.

– Может, посвятите меня в подробности, – ироничным тоном сказал я. – Я обещаю, что никому не скажу.

Стальские мельком переглянулись. Я счёл нужным уточнить:

– Ведь всё равно все расходы отплачивает Сицилия?

– Да-да, – хором заверили меня Стальские.

Меня перестала забавлять эта недоговорённость, и я тяжело вздохнул.

– Короче!.. – начал говорить Глеб.

Марта начала вроде не с самого важного:

– Помнишь, что в нашем договоре с Сицилией был пункт о медицинской страховке? И об адвокате. Так вот, одна из фирм Марка как бы оплачивает наши расходы, а сам он официально становится адвокатом каждого из нас троих, – последнее предложение Стальская проговорила скороговоркой и с виноватой улыбкой на лице.

Мой желудок перестал работать, о чём сообщил зелёный оттенок моего лица.