La Critica (первая книга казанской трилогии)

Ни слова о топливной карте, поняли?

Мы покивали в знак согласия.

Я решил резюмировать наши условия:

– Итак: миллион рублей – наш оклад на троих, плюс…

– На первый месяц, – уточнил Глеб.

– Я слышала, что ректор нашего универа получает официальную зарплату – миллион, – сказала Стальская как бы для справки.

Я покивал и продолжил:

– Да-да, миллион рублей – на первый месяц, дальше – прибавка. Соцпакет, который в себя включает: дополнительное медицинское страхование со стоматологией, оплата адвоката и… и…

– Тираж, – подсказал Глеб.

– «Все расходы, связанные с выпуском газеты», – уточнила Стальская.

– Да-да… «Все расходы, связанные с выпуском газеты», – вслух для самого себя проговорил я.

– Программа! – выпучив глаза, сказал Глеб.

– Какая ещё? – спросил я.

– Лицензионная! – ответил Стальский.

– Точно! Чуть не забыли, – обрадовано проговорил я. – Молодец, что вспомнил.

Мы ещё постояли и подумали. Больше ничего в голову не приходило.

– Стало быть, мы согласны? – ради приличия, риторическим тоном сказал Глеб, когда мы выходили с балкона.

Что характерно: присоединение к нашей кооперации Марты Стальской произошло стремительно, бесповоротно, и инициатива исходила с её стороны.

Через три минуты в гостиной. Сицилия Владимировна, утвердительно кивая, повторила вслух условия нашей сделки:

– Миллион рублей наличными за первый месяц, оплата тиража и дистрибуции (а не «всех расходов, связанных с выпуском газеты», потому что нас не интересует содержание вашей газеты за исключением того материала, за который мы вам платим), оплата адвоката, рекомендованного вами, дополнительное медицинское страхование в качестве соцпакета, лицензионная программа «Вёрстка и издательство».

– Э-м-м… Три тысячи, – ответил я.

– Да, три тысячи, – подтвердил Стальский.

– Теперь будет два миллиона, – сказала Силиция как ни в чём не бывало.

Мы трое потеряли дар речи; сидели и просто утвердительно покачивали головами. Во мне рос восторг, который я старался скрыть за маской бесстрастного профессионала.

«…быть может, самые изумительные шедевры нашего времени обязаны своим происхождением не Всеобщему конкурсу, не образцовой постановке дела в высших учебных заведениях, а частым посещениям ипподромов и многолюдных баров»

М.