La Critica (первая книга казанской трилогии)

*****

В десять часов вечера в эту же субботу мы втроём сидели в гостиной и вели беседу. Стальские яростно спорили, а я отвлёкся и потерял нить разговора.

– О, Господи! Что тебя заставляет говорить такую чушь?! Это всё равно что сказать: «Творог храбрее… рассыпчатости… главного светофора»! Чёрт! Чёрт! – почти заорал Глеб. – Что скажешь, Аронов?

– Успокойся, пожалуйста, – сказал я Стальскому. – И так мысли разбредаются.

– Ты не участвуешь в обсуждении? Почему? – спокойно спросил Глеб.

– Я думаю о том, как нам повезло, – проговорил я убедительно и вдохновенно.

Марта едва заметно утвердительно покачала головой, полулежа на облюбованной ею атаманке.

– Вы просто не пред… – снова заговорил я.

– Да-да, нам повезло, – с сарказмом сказал Стальский, – Мы уже поняли твоё мнение.

– Рад, что ты говоришь «мы», вы на пути к пониманию друг друга, – с улыбкой сказал я. – Это, как родится монегаском! Миллион за то, что некоторые дураки считают за счастье делать бесплатно. Это в месяц! Пока!.

– Да-да, или быть гражданином Арабский Эмиратов, – продолжил ассоциативный ряд Глеб.

– Или гражданином Древнего Рима, – ввернула Стальская, навеянный юридическим образованием, факт.

– Вот. Я рад, что мы мыслим на одной волне, – я сам разволновался; я не видел пути назад. – В любом случае всё уже свершилось. Мы впряглись. По ходу дела будем стараться разнюхать больше информации о том, во что конкретно впряглись, а пока…

– Считаешь себя крутым? – неожиданно сменив вектор разговора, спросил Стальский с усмешкой, а Стальская своим грозным взглядом как бы присоединилась к этому риторическому вопросу.

– Ваша жизнь не казалась вам скучной? – я пытался апеллировать к авантюрной стороне характеров партнёров.

– Мне моя – нет! – ответила Марта.

Глеб ничего не ответил. В совещании был объявлен антракт на перекур и чаепитие.

Спустя двадцать минут.

– Что мы можем предложить телевиденью? Тянет на повестку дня, – я посмотрел на партнёров; партнёры безмолвствовали.

– Я повторю вопрос… – начал по новой я, но Стальские одновременно заговорили.

– Да подожди ты… – оборвал Глеб.

Стальские думали. Хотелось бы знать о чём. Марта сложила губы весьма волнующим моё воображение образом; положение её губ означало крайнюю озадаченность.

– Ладно… – я собрался было встать и пойти на кухню, чтобы что-нибудь начать готовить к позднему ужину.