La Critica (первая книга казанской трилогии)

 – Ведь основная часть программы, а именно «нажраться», оставалась неизменной».

Марта любезно предложила свозить нас до супермаркета. Мы с Глебом пошли закупаться необходимым, а она ожидала в машине. Когда мы вернулись с пакетами, состоялся забавный диалог. Глеб со смехом сообщил сестре:

– Там одна кассирша в Аронова влюбилась. Всегда, когда он приходит за продуктами, флиртует с ним и называет на «ты». Сейчас, когда мы «алкашку» на кассе пробивали, она сказала (тут Глеб изобразил её голос): «Вам не много на двоих, мальчики? Компания не нужна? Ха-ха!.

– А ты, Аронов, что? Собираешься ответить взаимностью? – криво улыбаясь, спросила Стальская.

Я состряпал задумчивую гримасу, якобы раздумываю над этим вопросом. Через мгновение сказал:

– Эта моя поклонница – вторая после самой толстой сотрудницы этого супермаркета. Я не собираюсь довольствоваться вторым номером, – буду клеить наитолстейшую.

Глеб засмеялся, поглядывая на сестру, которая рулила в сторону нашей хижины и продолжала расспрашивать меня.

– Любишь больший баб, Аронов? – спросила она.

– Я люблю только тебя, Крошка, но ты не даёшь, поэтому довольствуюсь чем Бог послал, – нежно глядя на Стальскую, сказал я.

– Мм… Не растрачивай себя, Аронов, глядишь – добьёшься желаемого, – как бы в шутку проговорила Стальская, игриво приподняв бровь и показав кончик языка.

Я залюбовался Мартой и даже уже собирался погладить её ладонь, лежащую на руле, но в этот момент Глеб, сидящий сзади, нарочито громко рыгнул и сказал:

– Ой, прошу прощения, кажется, я испортил романтический момент.

– Сломался, – смеясь, ответила Марта.

Остаток пути мы все посмеивались, каждый над чем-то своим.

Пятнадцать минут спустя стол с закусками был накрыт. Принесена первая бутылка – маленькая фляжка джина.

– Давайте, начинайте. Я как ведущий. Как тамада на свадьбе. Окэ? – Марта возвышалась над сидящими нами и жестикулировала, призывая начинать пьянку.

– Какой-то слишком формальный подход, не находишь, Глеб Егорыч? – подозрительной интонацией проговорил я, вертя головой то на брата, то на сестру.

– Наливайте! – скомандовала Стальская. – Ну же.

Мы вдумчиво приступили к делу. Выпили по пятьдесят чистого джина. Глеб любил джин чистым. И стаканы он любил чистыми, как и я. Через каких-то десять минут фляжечка London Dry Gin’а была опустошена. Марта принесла с кухни ноль семь светлого рома и самолично заболтала три ром-колы.