La Critica (первая книга казанской трилогии)

Холмс в исполнении Джонни Ли Миллера, – внёс свою лепту двойник с коптящими, как автомобильные покрышки, крыльями, и добавил: – «То, что сегодня кажется невероятным, завтра может стать реальностью».

Я тронул плечом ухо, и он рассыпался в воздухе.

– Считаешь себя неотразимым. Ну-ну. И можешь подумать на досуге вот над чем: стоит ли презирать людей, когда так страстно рассчитываешь на обогащение за счёт них? Мм?..

Меня овеял лёгкий ветер осознания, но я не подал вида. Марта смерила меня неодобрительным взглядом и сказала:

– Продолжай в том же духе, – она собралась встать из-за стола.

Я рывком положил свою руку на её руку и тут же убрал. Порыв уйти сменился немым вопросом в глазах. И я спросил:

– Почему тебя это злит? Я действительно не пойму.

– Вы подняли какую-то странную волну. Не замечаете? – Марта приблизила своё лицо к моему и перешла на шёпот: – Над нами нависла угроза. Я её буквально ощущаю.

– Чем? – со смехом спросил я, тем самым окончательно выведя Стальскую из терпения.

– Всё! – Марта поднялась с кресла, – мне надо выйти, я в дамскую комнату.

Оплати пока счёт; мы уходим.

Марта направилась через зал, привлекая все до единого взгляды.

Через пятнадцать минут. Мы всё ещё в заведении общепита.

– Не знаю, разумеешь ты это или нет, но ты – лайт-версия Глеба, – язык Марты слегка заплетался, что было весьма волнующе.

Я развёл руками в карикатурной нерешительности.

– Или, если тебе приятнее так думать, Глеб – тяжёлая версия тебя. Вы не дополняете друг друга, вы… вы… сидите оба на одной стороне качелей… весов.

Пропасть!.. Пропасть, там… – последние слова Марта сопровождала жестами, как будто что-то пытаясь объяснить иностранцу, – особенно мило у неё получились «качели-весы»; шампанское рвало её нейронные связи. – Вы не имеете образования!

– Мне больше нравится: мы не ограничены никакой профессией.

Она прикрыла на секунду глаза, и, как бы вдохнув побольше терпения, сказала:

– Вот приходит такой красавчик Аронов Вадим устраиваться на работу, а дяденька, сидящий напротив него в дорогом кожаном кресле, спрашивает: «Ну-с, молодой (пока ещё) человек, и какое у вас образование?» А Аронов Вадим этак закидывает ноги на стол и отвечает: «Что вы, дяденька! Я не ограничен никаким образованием», – Марта закончила свою миниатюру, откинулась на диване, скрестила на груди руки и вопросительно смотрела на меня.

– Слушай, Стальская, если мне придётся устраиваться когда-то на работу – это будет моя личная трагедия.