Возвращение в будущее

Вода нежно ласкала и обволакивала моё тело, но внутри ощущался ужас того, что в этой бездонной пучине живут чудовища и подводные монстры, которые в любой момент могут всплыть, проглотить меня и утянуть на самое дно.

Последующие дни прошли спокойно и мирно. Отец был добр и внимателен, баловал меня сладостями, покупал игрушки, чтобы задобрить, и всячески мне угождал. После возвращения мамы, он старался поменьше времени проводить дома и чаще сам уезжал за товаром, видимо, чтобы не будить ни во мне, ни в себе воспоминания о той роковой ночи.

Я думаю, что он изначально не успел почувствовать себя настоящим отцом, так как видел в детстве меня очень редко, не участвовал в моём воспитании, и в результате не смог понять, что я не просто его дочь, я – его кровь, и эта кровь ему ещё воздаст с торицей.

Противостояние

«Угождайте же телу лишь настолько, насколько нужно для поддержания его крепости и такой образ жизни считайте единственно здоровым и целебным… Слишком многое порабощает раба собственного тела – того, кто слишком за него боится и всё мерит его меркой… Чрезмерная любовь к нему тревожит нас страхами, обременяет заботами, обрекает на позор… К тому же груз плоти, вырастая, угнетает дух и лишает его подвижности… тело, хоть без него не обойтись, для нас более необходимо, чем важно… Наш царь – это душа…»

    Сенека, «Нравственные письма к Луцилию»

С началом учебного года моё затворничество окончилось.

Я начала понемногу вливаться в шумную суетливую школьную жизнь. Здесь было интересно и весело, много разных новых людей – от ровесников и до взрослых. В сравнении с родителями, учителя казались мне добрыми, милыми и внимательными. Я старалась пораньше сбегать из дома и оставаться в школе как можно дольше.

Родительская квартира, в которой я вынуждена была проживать, в моём представлении оставалась вертепом, местом греха и падения, боли и страха. И этот страх я ощущала кожей, будто он был материален, хотя и не видим.

Мрачный, тяжёлый, липучий, он обволакивал тело и, наваливаясь, давил своим грузом, прижимая к земле. Внутри всё холодело, трудно было дышать, движения замедлялись, и тело делалось каменным. Страх бессознательно сковывал, ограничивал, лишал сил, и не было никакой возможности избавиться от него.

Но с этим как-то надо было бороться. Поэтому я попросила маму записать меня в танцевальную студию. Видимо, в её планы это никак не входило.