Я – Васька из Кокошино

Выходит, можно сказать – вкусно то, что не противоречит аппетиту, если считать аппетит запланированной генами мерой стройматериалов, необходимых для построения и ремонта организма. Ведь пища, это в первую очередь стройматериал, и уж во вторую – энергия». – «Я не в курсе генетики, – сказал Сергей Семёныч, – и в разуме генов всё равно сомневаюсь. Вы нам на примерах докажите неопровержимость вашего утверждения». – «А это нетрудно, Сергей Семёныч. Вы холодец из свиных ножек делали?» – «Приходилось». – «А вы не обратили внимания на количество костей в ножке и на их форму?» – «Обратил».

 – «А вы уверены, что количество и форма совершенно одинаковы? Быть может есть различия?» – «Почему? Какие различия? Это не возможно». – «Вот именно, это не возможно, потому что строение ножки не бессмысленно. А кто продумал её строение? Сама свинья? Бог?» – «Гены?» – спросил Сергей Семёныч. – «А я не знаю, – ответил дядя Серёжа. – Я только уверен, что в этом нет случайности, в этом есть глубокий смысл – разумность. Васька вон летом подобрал в лесу лосиные рога. Я посмотрел на них, подивился. Какая красота! Какая прочность! Сколько ума и добросовестного труда в них вложено! А ведь они не из глины, не из чего попало, а из определённых материалов… и форма у них определённая. И строились они не в один миг кем-то снаружи а в течение нескольких лет изнутри организма. Из-нут-ри! Что вы на это скажете? Эволюция тут не причём».

Сергей Семёныч задумался. Григорий Порфирьевич усердно занялся закуской, как бы не обращая внимания на беседу Сергея Семёныча с дядей Серёжей.

Ему этот разговор был явно не по душе. Посидев с минуту молча, Сергей Семёныч это заметил и решил возобновить пение. Но пение не клеилось. Дядя Кузя с Фёдором Степанычем уже хорошо «наклюкались». Их пение больше напоминало мычание. На этом пир закончился. Когда стали расходиться я спросил у дяди Серёжи: «Дядя Серёжа, а что такое – музыка?» – «Музыка? – удивился дядя Серёжа моему вопросу. – Музыка, Васька, это… – он почесал за ухом.  – Музыка – это средство насилия чужой души». – «Это как?» – не понял я. – «А очень просто. Через определённую комбинацию звуков музыкант навязывает своё настроение слушателю. А вернее сказать, насилует чужую душу». – «Но ведь музыка-то всегда приятна». – «Во-первых, не всегда. Во-вторых – почему насилие должно всегда быть только неприятным? Оно бывает и приятным. Помнишь басню «Демьянова уха»?»

Я улыбнулся. Но тем не менее ответ дяди Серёжи меня озадачил.