Разноцветные грани жизни

Сколько раз ещё ему предстоит наступить на спрятанные в траве грабли, пока его дочь повзрослеет? И станет ли ему спокойней, когда это произойдёт?

Урок литературы

Школьный звонок, громкий и требовательный, уже отзвенел, и в длинных коридорах стало пусто и тихо. А немолодая уже учительница русского языка и литературы припаздывала в свой класс. За грудиной что-то сдавило сильней обычного, а ноги стали как ватные. И женщина позволила себе малюсенькую, совсем крошечную передышку – сунула под язык таблетку и на минутку остановилась, привалившись плечом к стене.

«Вот так и отдам Богу душу когда-нибудь прямо в школе, – подумала невесело, а потом всё же приободрила себя, – хотя на самом деле это куда лучше, чем умирать одной в своей комнатёнке в многокомнатной коммуналке или на продавленной койке в больнице». И она бледно улыбнулась своим мыслям.

А в седьмом «Б» классе было шумно.

– И где это заблудилась наша Крупская? – негромко спросил известный на всю школу хулиган и задира Колька Петров.

Вокруг раздались угодливые смешки.

Колькин кураж многими воспринимался как шик. А учительницу и правда звали Надежда Константиновна, хотя фамилия была совсем другая, разумеется.

Но тут дверь открылась, и на пороге появилась сама учительница. Она выглядела немного бледнее обычного, хотя в целом была строгой и подтянутой как всегда.

– Здравствуйте, дети, – проговорила негромко и прошла к своему столу.

Начало урока Колька пропустил мимо ушей – отвлёкся на самозабвенную драку воробьёв за окном.

Но вдруг что-то привлекло его внимание, и он прислушался. Оказывается, учительница вела речь о знаменитом пролетарском поэте, певце революции Владимире Маяковском.

– И я достаю из широких штанин… – начала она декламировать стих изучаемого по программе поэта и вдруг замолчала, наткнувшись на откровенно издевательский взгляд Кольки.

И было в этом взгляде нечто такое, что она, как педагог, оставить без внимания просто не могла.

– Нет, совсем не то, что ты подумал, Петров, – проговорила сухо, и класс грохнул смехом.

А учительница пояснила:

– Пламенный революционный поэт с гордостью говорит здесь о советском паспорте, который образно называет молоткастым и серпастым.

– И почему же он застрелился тогда, если был такой пламенный? – не удержал язык за зубами Колька.

– А ты откуда такое взял? – опешила учительница.

Ведь в школьном учебнике об этом не было ни словечка.

– Так мне бабушка рассказывала, – откровенно признался мальчик.