Ана Ананас и её криминальное прошлое

Можно штук сто Ань найти за минуту, просто подходя к каждому на улице и спрашивая, как тебя зовут. Таких Ань в нашем классе набралось на шесть человек. По всей школе если посчитать, то, наверное, вышла бы целая тыща Ань, а раз так, то считалось, что все Ани у нас одинаковые.

Понимая, что они в чём-то и вправду все одинаковые, Ани между собой не общались. Даже не поздоровались ни разу. Просто затравленно переглядывались, стараясь не смотреть в глаза, а главное, надеялись, что в ближайшую минуту никто не произнесёт имя Аня.

В конце концов, мне стало казаться, что я растворяюсь как сахар среди остальных Ань. Если бы не фамилия Романова, которую учительница считала красивой, то я, пожалуй, растворилась бы в этих Анях по-настоящему.

Конечно, фамилия тут не причём. Просто в большом городе было слишком много народу; прямо как в маленькой стране, а может быть и большой. В одной только школе было народу как в маленьком городе. И странно, что при таком количестве народу, одиночества было хоть ложкой черпай.

Переехав в чуточку города, стоящего посреди леса, мне пришлось привыкать к одиночеству иного рода. Новая школа была частью города и тоже располагалась посреди леса. Это сразу же настраивало на лесной и дремучий лад – не школа была, а настоящая ведьмина избушка, пряничный домик. Стены были из бетона с вкраплениями цветного стекла. Не обратить внимания на разноцветную школу, стоящую в глухом лесу было нельзя. Табличка, оповещающая о начале занятий, выглядела яркой и праздничной – просто какая-то цирковая афиша, а не табличка.

При входе было написано огромными пряничными буквами – «Первая школа Южной Карелии – обучение с 1833-го года». Рядом вставлены в вечную рамку фотографии первых учеников: сын крестьянина Амундсена и сын крестьянина Эка. Никто не знал, какими были из себя эти крестьяне Амундсен с Эком, но их сыновья выглядели точь в точь, как вампиры, только в миниатюре. У обычных вампиров рост ведь, вроде как, выше среднего должен быть? А эти двое были совсем маленькие, точно больные. Эдакая пара нахохленных летучих мышей в сюртуках, рядом с огромными как слон воспитателями.

Поначалу я шарахалась от каждого нежданного стука в дверь. Думала, это крестьянин Эк с крестьянином Амундсеном приходят по мою душу. Но потом привыкла и к этому. А стучали в двери вороны.

На первом уроке, я с удивлением выяснила, что с 1833-го года учащихся так и не прибавилось. В классе, по-прежнему, училось двое учеников – я и ещё одна девочка, которую звали Яна.