Прощальная прелюдия, или Прогулка под дождём

Хотите кофе?

– А здесь что – ресторан?

– Нет, но если пассажирам комфортно, то и проводнику хорошо.

– Спасибо, пока не надо.

– Вы у меня, кажется, до конца едете?

– До конца… И с начала.

– Ну, такая долгая дорога. Если что-нибудь понадобится, смело подходите ко мне.

Девушка тихо улыбалась. Это было хорошим знаком.

– Меня, между прочим, Костей зовут. А вас?

– А зачем?

– Ну, интересно, знаете… такая девушка…

Неожиданно она рассмеялась – негромко, но от души.

– А что вы скажете, если этой девушке вот-вот исполнится тридцать?

– Тридцать – вам? Ни за что не поверю!

– Так это же ничего не меняет.

– Вот именно. Если уж на то пошло, то тридцать лет для женщины – самый рассвет.

– Неужели? А сам даже побледнел.

Глаза её при этом блеснули таким лукавством, что Костя счёл себя одураченным и пошёл на прорыв.

– Слушай, – сказал он, пересаживаясь поближе, – а ты случайно не заливаешь?

– Надо показать паспорт?

– Покажи!

– Был бы с собой, показала бы.

Для Кости наступила полная ясность, и он сразу повеселел.

Бойкая девчонка, с такой не соскучишься. Он наклонился к ней, разглядывая в упор, подмигнул и спросил:

– А может, подруга, у тебя его вообще ещё нет?

Спросил – и моментально понял, что переборщил: улыбчивая девчонка исчезла, а вместо неё появилась немного рассерженная и немного утомлённая его болтовнёй женщина с холодным прищуренным взглядом и язвительным ртом. Костя понял, что этот раунд он проиграл. Оставалось красиво удалиться.

В это время, как нельзя кстати, мимо прошествовала мельница и замерла возле его купе, чего-то высматривая там с недовольным видом.

– А где проводник? – протрубила она, хотя Костя сидел в нескольких шагах прямо по направлению её взгляда.

– Я здесь, – отозвался он. – Что вы хотели?

– В нашем туалете не идёт вода.

– Не может быть. Пойдёмте посмотрим.

Пассажиры, наверное, томятся во время долгой дороги, вот и придумывают себе занятия, в том числе поиски неполадок, благодаря чему день для Кости пролетел незаметно.

Когда подкрался вечер, в вагоне похолодало, начались умеренные жалобы, и Костя вновь занялся топкой. А виновата была погода. По мере того, как поезд приближался к Ленинграду, а Киев медленно отступал во вчерашний день, становилось всё холоднее.

Как ни странно, на этот раз дети утихомирились рано. Этому, наверное, способствовали заботы пожилой воспитательницы, недаром она ходила взад-вперёд по вагону и трубила, как паровоз.