П – 44

И превращаются гордые в смиренных и скромные в развратных, и мизантропы призывают к гуманизму, и атеисты осеняют себя крестным знамением! Вот такие чудеса в густом тумане табачного дыма мы наблюдали долгими кухонными вечерами на заре подъема с колен матушки России.

Визг колесной пары вернул поток мыслей в суровую подмосковную действительность. Интеллигентный мужской голос объявил о завершении легендарного маршрута строго по расписанию, и, отблагодарив артиста десятирублевкой, я двинулся навстречу утренней заре.

Этаж 12. По стопам Мастера

Меня уже ждали, как ждут любого вырванного из красного трафика столицы в мир, полный сюрреализма и иррациональности, в островок парадокса, сошедший с картин великого Сальвадора, и мой рюкзак был неизбежно полон всем необходимым для выживания в агрессивной к человеку среде.

Встретили меня, как полагается, у местной сторожки, где чаще всего начинались, а порой и заканчивались коллективные выходы в ночное. Передав рюкзак товариществу, я отправился на отсыпную.

Системный распорядок, выработанный поколениями отдыхающих на лоне природы, выглядел так. Телеса пробуждались чаще всего далеко за полдень, ибо извержения вулкана души человеческой сопровождались потерей сил физических и моральных, так что измученный возлияниями организм восстанавливался уже ближе к очередному фрик-шоу на Первом канале. И только пластиковая бутыль литровой «Оболони» целиком и полностью возвращала в мир бренный и подготавливала к вечернему пороку. Ближе к полуночи к назначенному месту сползались страждущие в предвкушении великого грехопадения под небом, полным сапфиров, и начиналась Вальпургиева ночь.

Ход времени останавливался, и все казалось незначительным. И были смех и слезы, порыв и стопор, взлеты и падения. И центр вселенной лежал здесь, у нас под ногами, возле дежурной сторожки на окраине легендарного дачного кооператива О. А возвращались мы под пение петуха, когда первые лучи солнца освещали щебенистую дорожку, ведущую в крепкие объятия подмосковного Морфея.

Вечером заскрипела потертая калитка, возвещая о приходе Алика, который к моему долгожданному приезду припрятал многообещающую бутылку абсента. В ходе жаркой дискуссии мы обсуждали перипетии заключения под стражу опального олигарха, антропометрию Алевтины с татарской улицы и очередной фортель Гидрометцентра. Напиток сей заморский мы всегда начинали с предложенной на этикетке церемонии (поджигание рафинированного кубика над зеленой субстанцией).