П – 44

Поток разорванного сознания спускает меня по этажам, босыми стопами по ледяным ступеням, от пролета к пролету, в попытках реанимировать яркие вспышки помутневшей памяти.

Этаж 17. Самый лучший день

Мы – генетический продукт распада некогда великой страны, посеянный в эпоху больших надежд, на поля всеобщего беспредела, и удобренный классовым расслоением. Какой урожай можно собрать с такого посева?

Уездный город К. Полупустая фанатская трибуна футбольного стадиона. Великолепная семерка местной молодежи распивает спиртные напитки под унылое противостояние клубов любительской лиги.

Мой товарищ Антоха, приправленный афганским хэшем и двумя гранеными стаканами чистейшего таможенного спирта, вызывающе поддерживает наш безнадежный коллектив. Расклад – один к семи его не смущает, у этого парня цельнометаллические яйца.

Полуфинал чемпионата. Середина матча. Игра кость в кость. Вскрик, заморозка, носилки, внештатная замена правого инсайда.

Хромая, выхожу из подсобного помещения.

Игра остановлена.

Участники соревнований оттаскивают шпану с района от моего обезображенного друга. Порванная в клочья любимая гавайская рубаха, перекошенный нос, выбитые стекла солнечных очков от китайского «Гуччи», два сломанных ребра. Впрочем, я и не сомневался, что Антоха найдет чем себя развлечь в это замечательное пятничное утро.

Истерзанного юношу мы отвели в квартиру капитана нашей футбольной команды Афанасия, обитателя местных трущоб. Снабдив Антоху необходимым барахлом взамен раскрашенного в кроваво-грунтовые цвета, мы по старой доброй традиции отправились в ближайший винно-водочный.

– Тетя Вера, выпиши бутылочку, а лучше сразу парочку, – достал бумажник Афося.

– Я на четвертухе остановлюсь, мне еще вечером из Нижнего подругу встречать, – напомнил я.

– Совсем день хочешь испортить? – ухмыльнулся разбитыми губами Антон.

– Чем хуже – тем лучше, сам знаешь, – подмигнул я.

– Это чем же? – удивился Афося, складывая полулитровые ледяные бутылки в черный пакет.

– У меня родилась такая теория друзья.

К примеру, если и есть в этом мире хоть одна причина, по которой тебе нельзя злоупотребить в утренние и дневные часы, вечером выдержка сосуда души пятикратно окупит невыносимость хмурого времяпрепровождения. Утреннее воздержание – залог незабываемых вечерних ощущений.

– Вполне, но у нас-то такой причины нет. Верно? – Афося вопросительно посмотрел на Антона.

– И никогда не было, – кивнул товарищ.

– А у меня вокзал и Нижний, – ответил я.