Близкое – далёкое

– Помочь как?

– У нас хромает приём. У каждого волонтёра задание – привести в организацию друга. Так устроена система – привёл в организацию друга, тебе плюсик за активность. Главное проявлять активность!

– И скольких ты уже привела?

– Ну, да, ты не первый. Но у тебя есть фотоаппарат, и ты хорошо фотографируешь. А в городском комитете нужен фотограф и руководитель пресс-службы по совместительству.

– Я должен чем-то руководить?

– Руководить всем буду я.

– А если человек не хочет к вам вступать?

– Хочет.

Я по глазам вижу, что хочет. Вижу, как ты на меня смотришь.

Валя смутился. Неужели он выдал себя?

– Вступи в организацию, пофотографируй несколько мероприятий, прояви себя как активист, потом тебя изберут в городской комитет, и ты за меня проголосуешь.

– А других людей нельзя найти? Я не совсем понимаю, зачем вести человека со стороны, если можно договориться со своими.

– А если нельзя? Это как в политике, есть две противоборствующие силы. Я прошу тебя встать на мою сторону.

– Ладно, обещаю помочь, – улыбнулся Валя. Он не сильно задумывался над ответом.

– Чем у тебя родители занимаются? – спросила Варвара.

– Отец стоматолог, но он в Одессе живёт.

– Ездишь к нему? – Валя услышал, как в голосе Варвары дрогнуло сопереживание.

– До референдума постоянно ездил. А теперь даже не знаю что там с этой границей. Люди ездят, но мне как-то стрёмно. И реже мы стали созваниваться что ли.

«Зачем я ей это сказал? Жалость к себе вызвать? А, может, и правда хочется поделиться?», – встревожился Валя.

– Мы как-то с ним на охоту ездили под Одессу.

– Ого, на охоту. Это так по-мужски.

– Охотились на фазанов. Отец учил меня стрелять, правильно целиться, спускать курок. Помню потом звон сильный стоял в ушах. Отдача била в плечо, и плечо побаливало.

В тот день Валю подстёгивал порыв безудержной смелости, и лишала всех мыслей олимпийская жажда борьбы – вперёд, бить фазанов. Но стоило Вале увидеть убитых им зверюшек, как кровожадность забурлила в его душе.

Он ужаснулся этому чувству, ужаснулся себе самому. Ночью он плакал безутешно. На всхлипы пришёл отец и долго успокаивал сына, и они заснули в обнимку, и никакие ужасы Валю больше не тревожили.

– Тогда у меня было такое ощущение, не знаю…

– Что ты сопричастен с чем-то.

– Да. Да, как ты сказала – сопричастен.

– С чем-то таким далёким, но родным. Как будто ты когда-то в детстве так же с отцом охотился.

– Да. Это очень точно.