Близкое – далёкое

Как можно не восхищаться судовой рубкой посреди огорода?

Бушуев встретил студентов, стоя в дверном проёме. Он держался за вмонтированный в косяк поручень. Поручни были вмонтированы во все дверные косяки в доме, и Бушуев на слабых ногах передвигался из комнаты в комнату, хватаясь за эти поручни.

– Видели мою рубку? Товарищи по университету, когда приезжают, всегда там ночуют.

Добродушная, с хитрецой улыбка Бушуева и кислый запах еды в прихожей умиротворили Марину. Она обожала Бушуева. Она называла его Дядька Черномор.

На каждой стене в его доме висели ракушки – огромные, с застывшими тонкими щупальцами, глубокими раковинами и твёрдыми, как камень панцирями. Ракушки привозили студенты из дальних странствий.

– Добрый день, Александр Александрович, мы вот пришли учиться. – Проговорил Лёша заискивающе, он ластился к преподавателю.

Фальшь его слов, и грубость, слышимая в этой фальши, покоробили Марину: «Почему он пришёл сюда и так ведёт себя с Бушуевым? Что он позволяет себе?»

Бушуев пригласил сесть за стол, и Марина первая протянула ему лабораторные.

Ей хотелось показать Бушуеву, что он нужен своим студентам, не все студенты, такие как Лёша. Бушуев пробежал глазами лабы. Не вчитывался. Подмигнул и расписался на титульных листах. Марина надменно взглянула на Лёшу.

– Ну а ты с чем? – спросил Бушуев.

– Вот, вы обещали практику поставить, – Лёша протянул зачётку.

– Обещать, не значить жениться, – Бушуев снова подмигнул Марине. Внимательно изучил оценки в зачётке и молча, сделав строгое лицо, расписался.

– Тогда в рейс мы тебя отправляем?

Лёша кивнул.

– Иди сдавай медкомиссию, и если всё хорошо, можешь собирать вещи.

Сердце Лёши переполнилось здоровой удалью – вот теперь начнётся жизнь! И мускулы налились силой, и плечи непроизвольно расправились. Отныне он с Бушуевым наравне, и море ему по колено. Не зря он крутился вокруг преподавателя, выпячивая желание учиться и знать, ходил на каждую консультацию, требовал, чтобы Бушуев объяснил ту или иную тему, помог сделать лабораторную, даже если сам Лёша прекрасно понимал электротехнику или устройство асинхронных двигателей.

Он рассылал анкеты в сотни крюингов и даже несколько раз мотался в Одессу на собеседования. Всё впустую. Анкеты терялись, о Лёше забывали. Пугали рассказы о баснословных взятках, которые нужно дать для ухода в рейс. Теперь он ликовал. Он требовал зависти к себе, ведь смог добиться того, что Валя и Потапыч добиться были не в состоянии.