Близкое – далёкое

Арлен стал серьёзен и тоном сострадательным, и вместе с тем насыщенным трагической мудростью произнёс:

– Бедный же его отец, каково ему узнать такое о собственном сыне.

– Отец бледный весь стоял, на нём лица не было, нам так жалко его стало.

– Я бы своего сына убила за такое, – проговорила Марина. – Как можно так своего отца подставить?

– Мы ржали с девками, дезодорант себе в задницу засунуть, упаси боже, – Наталья выдохнула, расставила тарелки с подогретым в микроволновке борщом, и все трое принялись ужинать.

Марина наслаждалась семейным единением. Было в том вечере что-то крепкое, цементирующее. И в сердце девушки росло такое же крепкое чувство, она смирилась, и отдых, о котором мечтала перед приездом домой, случился с ней.

Но на следующий день, когда отец уехал на вахту, мама неожиданно обмолвилась о займе. Это был небольшой займ «до зарплаты» в какой-то мелкой кредитной организации. Марина поняла: никто денег ей для съёма комнаты не даст. Придётся возвращаться в общагу, и существование там будет тянуться, и тянуться, будет окутывать вязкой тоской.

Марина пришла в бешенство: «Нахрен оно мне надо? Почему я не могу нормально жить? Почему одним всё, а другим ничего? Почему я родилась в каком-то задрипанном посёлке, в семье, где денег вечно не хватает?» Но тут же одёрнула себя, и ужас подкрался к ней: «Да что же я такое говорю?» Она поглядела на мать, такую усталую и несчастную, скорее всего недовольную своей жизнью, и слёзная жалость вскипела в Марине, и она почувствовала настоящее физическое родство с этой женщиной. Но удовлетворение не появилось, а было как на Братском кладбище – ожидание скорого краха.

– У соседей на даче я такой красивый цветок видела, – сказала Наталья. – Постоянно мимо на работу хожу и смотрю на этот цветок. Такой красивый. Выкопать чёль ночью.

– Пошли, выкопаем.

Марине до одури захотелось оказаться на чужой даче и выкопать чужой цветок.

– Не, – сказала мама. – Или пошли?

Дождались ночи, взяли из сарая лопату и потопали к дачам.

Цветок рос на участке, обнесённом деревянным кольчатым забором, таким старым и гнилым, что зелёная краска на нём потрескалась, осыпалась, а то, что не осыпалось, можно было отцарапать ногтями. Забор тонул в перекрученных зарослях ежевики.

– У них нет собаки? – спросила Марина.

– Не знаю, – протяжно ответила мама. – Ой, а если у них собака?

Марина нашла место, где ежевика не так пышно росла и оглядела холодный участок.