Исповедь Тамары. Премия им. Н. С. Гумилёва

мама пела очень тихо, а я боролась со слезами, поэтому запишу отрывки, что запомнила:

«Лежит впереди Магадан,

столица Нарымского края.

…… … … ….… ….

Будь проклята ты, Колыма,

Что названа черной планетой,

Сойдёшь поневоле с ума —

Оттуда возврата уж нету.

500 километров тайга,

где нет ни жилья, ни селенья,

Машины не ходят туда,

бредут, спотыкаясь, олени.

…… … … ….… ….

Встречать ты меня не придёшь,

А если придёшь – не узнаешь.

…… … … ….… ….

Прощайте и мать, и жена,

И вы, мои малые дети,

Знать, горькую чашу до дна

Пришлося мне выпить на свете.

Будь проклята ты, Колыма,

Что названа чёрной планетой,

Сойдёшь поневоле с ума —

Оттуда возврата уж нету…»

Через 22 года после маминой кончины мы с сыном поехали в Прокопьевск поправить её могилу, поставили новый памятник, заменили фотографию, возложили цветы, собранные соседями по дому специально, как они сказали, для Елены Ивановны. Помолчали. В этом молчании возникли пронзительные слова из стихотворения Н.

Тихонова «На могиле матери»:

«Гнетёт и горе, и недоуменье,

Гвоздём засело в существо моё.

Стою, твое живое продолженье,

Начало потерявшее своё».

В Прокопьевске мы остановились в нашем доме, там нас знали. Соседи собрались вечером около дома и ждали меня, расспрашивали о папе, как он жил последние годы с нами в Москве, где похоронен, как мы живём, чем занимаемся. Утром позвали в наш (бывший наш) огород собрать малину, которую мы с мамой любили собирать вместе, секретничали в малиннике, и она неоднократно вспоминала тронувшую её особенно историю о том, как однажды, после экзаменационной сессии, которую я сдала на отлично, значит, на повышенную стипендию, они с папой решили отправить меня на море в Сочи к дальней родственнице, как мне пришлось прервать отдых и срочно уехать домой, так как тётушке кто-то сообщил, что мама тяжело больна.

Я везла маме чемодан с персиками, чемодан с яблоками, чемодан с абрикосами, корзину с виноградом. О своём приезде я не сообщила. Мама, действительно, была очень слаба, папа рассказал, что скорая помощь по несколько раз за сутки приезжает, что мама ничего не ест. Я предложила мамочке фрукты. Она покачала головой. Тогда я внесла в её комнату чемоданы, открыла их. Мамочка слабым голосом упрекнула: «Зачем же такую тяжесть, девочка моя?» Комната наполнялась ароматом фруктов, которые ласкало сибирское осеннее солнце в благодатные дни бабьего лета. И мамочка попросила дать ей чуть-чуть попробовать.