Лето в ящичке

Не подготовились, – и Василий Вениаминович косо посмотрел на жену…

– Ну, ничего, не последний же раз видимся! И нам представится возможность, исправимся! – сказала Любовь Николаевна, принимая из рук гостя коробку с лентой. – Красота какая! Одна упаковка впечатление производит!

– Да там… – начал было комментировать Егор…

– Чудо настоящее, какой дивный набор! Прям-таки золотом расписан, – восторгалась мать Сони, открывая сбоку коробку, – вот, как раз чай из них вечерком выпьем, с тортом. Угадали с рисунком, Егор, мне всегда цветы нравились! Оригинальные чашки…

Собравшиеся принялись занимать места, тарелки стали наполняться салатами, другими закусками.

Аромат свежего хлеба заполонил гостиную, в воздухе повисла атмосфера праздника. Соня с Егором часто переглядывались и смеялись над шутками хозяина дома.

– А что же мы с пустыми фужерами сидим? За встречу кто пить будет? Егор, где ваша бутыль? Она как раз пригодится, начнём с неё. А раз это шампанское лично принесли, то вам и карты в руки!

Егор поднялся и вышел из-за стола.

Он сходил в коридор за забытой бутылкой. Вернувшись через мгновение, парень присел рядом с Соней, потёр ладони и принялся откупоривать игристый напиток. Сначала толстая фольга легла на край стола, следующей корявая проволочка появилась. Егор обхватил торчащую пробку, слегка наклонил бутылку и принялся проворачивать её. Вправо, влево, снова вправо, потом другой рукой – пробка сидела в толстом горлышке и не думала покидать его.

– Отменно забили, – сказал Василий Вениаминович, глядя на тщетные попытки Егора откупорить стеклянную тару.

Любовь Николаевна сидела напротив гостя и попеременно зажмуривала глаза. Ей казалось, что в каждую следующую секунду пробка должна выстрелить.

– Странно конечно, – начала она, – смотрите-ка, пузырьки кверху бегут. Почему же пробка не выпрыгивает?

– Сложно сказать, – продолжил Егор и снял руку с горлышка. Он стал внимательно изучать бутылку, водрузив её на стол. Неожиданно для всех раздался громкий хлопок.

Пробка выскочила со скоростью пули, пробила матерчатый натяжной потолок, несколько раз отрикошетила внутри полого пространства и замерла неслышно.

– Ба, – выдавил Василий Вениаминович, вглядываясь в свежую прореху, – вот тебе, бабушка, и Юрьев день!..

Собравшиеся за столом сидели молча и не отпускали ни слова. Егор вообще притих и рассматривал рисунок ковра под ногами, но вместо него, почему-то, возникала дыра в потолке и сердитое лицо отца Сони.