Проклятое место. Дорога домой

Ты займешь место Валерьевича, станешь моим торговым представителем.

– Но Гарик…

– Что ты заладил-то? Гарик-Гарик-Гарик. Ты любишь играть в шахматы? Можешь не отвечать. – Малинин разложил поле и расставил фигуры. – В шахматной партии ты жертвуешь королем или пешкой? Они были угрозой для нас, и я избавился от угрозы руками Лиса. Извлек двойную выгоду, сечешь фишку?

– Как я займу место Валерьевича, если Зимовище будет лежать в руинах?

– Э… ты забегаешь вперед. Я тебе когда-нибудь обманывал?

– Нет.

– Я же не говорил, что ты прямо в том же подвале засядешь.

– Малинин, у тебя муторная легенда. Если «Удар» копнет глубже, что будем делать? Нас всех. Меня. Тебя. Жору. Всех! Бросят в клетки к мутантам на потеху толпе. За ложь и предательство. Вот что тогда будет.

– Залатывать дыры – это по моей части. Ты прав, нужно сработать чисто и профессионально, чтобы никто не прицепился. На первое время у меня есть козырь в рукаве. – С поля исчезла одна фигура. – Мой бывший напарник – засланный казачок в стане Валерьевича.

Уже очень давно. Он подтвердит наши слова о нападении, он признается в том, что все те ужасы, что творил Лис, – демонстрация силы и желание уничтожить конкурента.

– Кто-то постарается разобраться. Слишком глупо. Валерьевич бы так не подставился.

– Никто не будет разбираться, потому что все будут заняты.

– Чем же? – спросил Кон.

– Всему свое время, парень. Мы с тобой вершим историю, – с пафосом произнес Малинин и картинно развел руки в стороны.

– Ладно, устал я что-то.

Пойду спать. Не возражаешь?

– Нет. Разумеется.

Кон встал и скрылся в соседней комнате.

Вжикнул металлический засов.

* * *

Мальчонка на побегушках закрыл за собой дверь, и улыбка сползла с лица Малинина.

– Чего ты хочешь, Кон? Каким-то ты нервным стал, дерганым. Жалость ненужная появилась. Ты же прельстился на большие деньги, ты же такой же, как все. Не пытайся рисковать и геройствовать, – шептал мужчина, глядя на шахматную фигурку. – Грядут большие перемены. Баланс сил нарушится.

Если мы разыграем все, как по нотам, Зона, как и три года назад, умоется кровью. И ты больше не будешь нужен.

Он смахнул фигуру с доски и крепко сжал в кулаке.

* * *

– Сука, твою-то мать! – орал Лис, закрывая лицо рукой, чтобы уберечься от вездесущих огненных потоков, бьющих, казалось, прямо из воздуха. Обожгло. – Где же ты, придурок?

Михаил валялся прямо в центре аномалии. Его правая рука касалась точки активации смертельной ловушки.