Проклятое место. Дорога домой

Кивнув самому себе, повесил вещмешок за спину. Обшарил труп. В карманах пусто. Вскрыл найденную банку, пиво зашипело, потекло. Лис жадно присосался, закашлялся, фыркнул. Напившись, смял банку и выкинул в густой ельник, не заботясь об экологии. – Славно поиграл с ребятишками в кошки-мышки, но пора меняться ролями. Больше я не мышка. Я – Кот! Большой и страшный серый кот. Осталось найти того выродка, что свинтил, и наконец-то вернуть свои вещички», – сделал мысленную зарубку Лис…

…и бросился бежать по лесной тропинке.

* * *

Солнце заходило за горизонт, но никакого красивого, достойного пера художника заката так и не случилось. Зона, одним словом. Она, стерва эта, как была унылой, серой и безрадостной, так такой же и осталась. Темнее только, мрачнее.

Лис смирился. Да, он заблудился, но сдаваться не собирался. Сталкер надавил на кнопку включения налобного фонаря и продолжил скитания по лесу, но быстро умаялся и плюхнулся на заросший мхом пень.

Выругался и посетовал на то, что уступил какому-то гопнику свой рюкзак.

На детектор, тушенку и десять штук вечнозеленых было наплевать. Но, помимо этого, там лежало кое-что личное, бережно хранимое, что было дороже любых бумажонок с Франклином.

«Лады, абстрагируемся от всей этой шняги. Все равно вряд ли удастся изловить козла, так что дикая собака с ним. По торговцам после поспрашиваю свой рюкзачок. Если выберусь. Так-то уже ничего не исправить, принять лишь. Как бы к Малинину вернуться. Темно уже, а в чаще ночевать – увольте, не вариант».

Лис раскрыл вещмешок и порылся в нем. Ревизия показала, что у него есть три фляжки – одна с питьевой водой, две с водкой; стандартная «оранжевая» аптечка, бинты и перевязочный пакет. Всего это – как в насмешку, надолго не хватило бы.

«Если торговец с Коном подумают, что я уже никогда не перешагну порог их вшивой лавки, они выбросят Мишу на улицу. С них станется. Бедный парень. Мало того что мозгов нет, так еще и пешкой в чужой игре стал. Рохля фигов! Помрет без меня, как пить дать. Я уже наслушался про «доброту» лицедея Малинина.

Пока ты ему выгоден – ты живешь. Становишься ненужным— умираешь. А ты выгодным, Рохля, и не был. Рычагом давления на меня, не более. Так что мне нужно выбираться. Речь ведь уже не о моей жизни, а и о жизни другого человека. Я не могу оплошать. Не могу. Гады, загнали меня в самую глушь. Что за день такой? Везет мне на приключения, час от часу не легче! И с каждым разом приключения эти – более залихватские. Тьфу-тьфу-тьфу.