Проклятое место. Дорога домой

Вытащив прибор, Михаил вгляделся в экран, на котором застыла спутниковая карта проклятых земель. Отметив границы ловушки, он запустил руку в карман и отсчитал пять стреляных гильз. Ориентируясь по детектору в комме, раскидал их в разные стороны. Проверил, где можно безопасно пройти. О таком приеме он узнал не далее как позавчера вечером.

Три гильзы, звякнув упали на бетонку. Минуту ничего не происходило. Затем они подскочили и отлетели в кусты. Оставшиеся повели себя согласно законам физики. То есть лежали там, где упали.

Значит, там и был проход.

– Боже… как это… необычно… да, необычно, отличное слово… – пробормотал Михаил.

Его нервная система, казалось, сгорела дотла. Этому немало поспособствовал вопль надрывающего сканера. Спина парня взмокла от пота за какие-то считаные мгновения. Михаил в полной мере ощутил на себе, каково это, когда одно неверное движение отделяет тебя от невидимой и мучительной смерти.

Все обошлось. Мельников возликовал.

Через пять минут он очутился перед возвышающимся над прогнившими автомобильными остовами элеватором.

* * *

Полумрак, окутавший помещение, расступался под лучом фонаря. Свет подрагивал и мерцал. В воздухе, помимо сырости и пыли, витал незнакомый сладковатый запах. На лбу Михаила выступила испарина. Стало трудно дышать. Подсознательно он догадывался, что может испускать такой аромат.

«Так, держись. Слышишь? Все будет хорошо, – успокаивал он сам себя, ощущая, как предательски подгибаются колени. – Все будет хорошо, все будет в полном порядке.

Держись, только не паникуй».

Его опасения подтвердились, когда он завернул за угол, где и выхватил из темноты лучом фонаря мертвецов. Тела валялись в лужах крови. Над ними, жужжа, кружились мерзкие мухи. Головы покойников убийцы превратили в фарш.

– Господи…

Михаил упал на колени и стал изрыгать из себя желчь. Он содрогался от спазмов и плакал. Не мог поверить, что все это происходит с ним наяву. Больше всего ему хотелось оказаться дома, в объятиях любимой жены Насти.

Мельников даже подумал, что он находится в безумном сне. «Надо открыть глаза. Проснуться. Вырваться из царства кошмаров. И очутиться в своей постели».

– Проснись! Проснись! Проснись! – Он бил себя по щекам и захлебывался слезами.

Когда приступ паники утих, Михаил поднялся, оперся о стену, сплюнул горькую от рвоты слюну и вытер глаза. Более ли менее приведя себя в порядок, он вытащил комм и позвонил торговцу.

Долгое время никто не отвечал. Парень нервничал.