Проклятое место. Лестница в небо

Зачем? И в пулевых тут все…

– Мне не показалось?!

– А?

Вскинув «Винторез», Никита дал короткую очередь в сторону холма, где заметил промелькнувшую фигуру. В следующую же секунду Коннор набросился на командира и повалил его на пожухлую траву. И не зря. Туда, где только что была голова Андрея, прилетела снайперская пуля. Но увязла не в черепе анархиста, а в ржавом пороге «газона».

– Лежи! Не дергайся! Не дергайся!

Звук такой – как зашипело, и заряд, прочертив воздух, врезался в «буханочку», превратив ее в груду металлолома.

Володю и остальных разбросало по дороге.

– Не дергайся ты! – просипел Никита. – Смирно лежи, идиот! – Сорвал ПНВ, так как огонь сильно «засвечивал» картинку в окулярах. – Сейчас! – Над макушкой ударялись о металл и дзинькали рикошеты. – Надо отползти за машину! Слышишь?!

Коннор откатился от Андрея и расстрелял остаток патронов в показавшиеся на дороге массивные фигуры вражеских солдат.

– Кто это, мать твою, такие?! – выкрикнул Андрей.

– Выйди и спроси, идиот! – Никита перезарядился.

Андрей заполз за кабину. Коннор поспешил к нему. Надеялся успеть.

Несколько секунд – и на грузовик обрушился свинцовый дождь.

Который сопровождали хлопки подствольных гранатометов.

* * *

Тяжелые шаги отдавались в гудящей после контузии голове.

– А этот живой. Мать вашу, да это же Андрейка, правая рука самого Рахмана…

Андрей не мог рассмотреть говорившего, перед глазами все плыло, но голос показался ему смутно знакомым.

– Нам крупно повезло, он хороший козырь.

– Или все же грохнуть его? – Щелчок. – Раз – и готово.

– Нет. Забирайте. У меня есть идея. К тому же, Летов, вам будет о чем поболтать? Правильно?

– Это точно. Мечтал после воскрешения встретить знакомых врагов. Приветули, Рэй.

– А с остальными что?

– Да никто бы не выжил. Андрюшку мы достали. Погнали, хватит прохлаждаться. Времени нет, наши уже отправились на штурм.

И считавшийся погибшим ударовец врезал своему врагу сапогом по лицу.

Глава 4

Стать призраком

Коннору было не привыкать восставать из мертвых.

Столько раз уже. Первый – еще в армии, второй – на Большой земле, в ту роковую ночь, когда он впервые запачкал себя кровью, третий – в Карьере. И вот, кажется, четвертый. Что поделать? Жизнь наемника довольно жесткая.

Напавшие слиняли полчаса назад. Никите повезло, что убийцы торопились и не стали проверять всех мертвецов. Было самонадеянно и глупо полагаться на то, что взрыв положил всех.