Проклятое место. Лестница в небо

У майора, как я слышал, больше, но он сидит в Припяти и охраняет верхушку.

– Ты сказал, что майор может быть лично внедрен к нам. Хоть и поставил под сомнение. Но в чем логика? Зачем засылать главу отряда в другую группировку, рискуя оставить солдат без лидера? Зачем Летова внедряли в «Удар»?

– Они профессионалы, и они долго жили среди сталкеров. Что майор, что Летов. Летов вообще был завербован, когда служил «Удару» на добровольных началах. Да и потом, мужик: незаменимых людей нет. Если бы с Летовым и майором что-то случилось, верхушка бы поставила их замов.

– Верхушка?

– Ничего о них не знаю. Видел мельком мужика в костюме, но не более.

– Ясно. А база-то есть у вас где?

– Наша – в портах Припяти. Били там лагерь в последний раз, сейчас никого нет. Я ж говорю: весь наш боевой состав отправлен на захват Армейских складов. База майора – прачечная.

– Хм. А вот это интересно. Прачечная? Та самая, где когда-то базировались пропавшие без вести искатели? Те, что в числе первых отправились в Припять? Интересненько.

Спасибо. Так и быть, сдержу слово, сговорчивый ты. – Кинул нож, зарядил пистолет. – Даже жаль тебя.

– Пощади, а? Я же все сказал. К своим мне дорога заказана, они быстро смекнут, что к чему. Пощади. И я уйду. К вольным. Я же сталкером и начинал. Зимовища больше нет, но есть же и другие лагеря, пусть и помельче. Да хоть на Озера подамся!

– Озера зачистил Андрейченко. Там больше никого нет.

– Есть. Некоторые бандюги выжили. Им наверняка нужны люди. Как встану на ноги, так и свалю от них.

И мы больше никогда не пересечемся, клянусь. Если хочешь, то к черту бандитов, к черту Зону, к черту сталкеров. Я вообще из Зоны упорхну.

– Я тебя услышал. Как тебя звать?

– Туман. Мое прозвище. А звать Сергеем.

– Знаешь, Туман, почему я протянул так долго? Мои друзья мертвы, а я нет. Так вот, знаешь? Потому что никогда не оставлял позади тех людей, которые могли бы желать мне зла. Даже в теории. – Лес огласил хлопок пистолетного выстрела, а голова парня плюхнулась ему же на грудь.

Кровь стекала на пожухлую траву.

– Прости меня, – с искренностью в голосе закончил Коннор.

И потянулся за еще одной сигаретой.

* * *

Никита накатил стольник из фляги застреленного им Тумана. Поморщился. Не пил он особо, но сейчас хлебнул, чтобы чуток согреться. Помогло, глотку ожгло, а по телу разлилось приятное тепло.

– Как же мне осточертела бесконечная сырость гребаной Зоны. Вечная унылая пора. Только ни хрена не очей очарование.