Бюро проверки

Подростки громогласно распевали: «Кто? Кто? Кто тебя таким создал! – Кто ты? Скажи сам себе хотя бы в этот раз!» – а я сунул руку в Мусин карман и незаметно гладил бедро с упоительно выступающей косточкой, не решаясь спуститься чуть ниже, хотя и чувствовал весёлое согласие, и с ужасом думал, как буду объясняться с Мусей, когда она предложит к ней зайти.

– Ну, молодой человек, как говорится, приглашаю вас на чашку кофе. Или что вы пьёте на ночь? Чай?

– Исключительно воду.

– Что, боишься не уснуть? Я тебе и так уснуть не дам, не бойся.

Дома никого, родители мои в Алжире, там мой папочка работает торгпредом, выполняет задание родины. Я сама себе в Москве хозяйка.

– Слушай, Муся, – промямлил я, сгорая от неловкости. – Надо поговорить.

– Хорошо, давай уже поднимемся и поговорим. – Муся слегка напряглась.

– Я так не могу. И подниматься не стану. И хочу прямо сейчас объяснить почему.

– Так. Это моя привилегия – включать динамо. Мне нельзя, начались дела, голова болит, завтра-послезавтра-никогда.

Ты-то чего? – рассердилась она.

– Ты неверующая?

– Что? Не поняла.

– Ну, ты в Бога ведь не веришь? В церковь не ходишь? Я правильно понял?

– Ещё чего? Конечно, не хожу.

– А я хожу.

– В какую именно? В ту, где кресты? Или в ту, где звезда, на Архипова? А может, дико извиняюсь, в ту, где полумесяц? – Муся смотрела упорно, холодно, не отводя взгляда.

– В ту, где кресты.

– Значит необрезанный? Сейчас проверим… Эй, не обижайся, ну ты чего? Ходи себе на здоровье, мне-то что?

– Муся.

Мне вера запрещает… это самое…

– Милый, ты чего – дурак? Всю, прости господи, дорогу меня лапал, а теперь – какая-то религия? В общем, выбирай: идём ко мне, или больше никогда мне не звони.

Она опять позвонила сама. То ли в последних числах марта, то ли в первых числах апреля; в тот день (я это хорошо запомнил) грянула внезапная жара, восемнадцать градусов по Цельсию; из почек проклюнулись тонкие листья, похожие на свёрнутые язычки; между пыльными рамами пыталась ожить прошлогодняя муха, она взлетала вертикально вверх, ненадолго зависала на уровне глаз, ударялась в стекло и валилась обратно.

Странная была в тот год весна, неуравновешенная, её бросало то в холод, то в жар.

– Слушай, котик, – начала Муся без предисловий, – до меня тут, кажется, дошло. Ты и взаправду дурак. Я не ошиблась?

– Конечно, Муся, я дурак. Но очень рад тебя слышать. Значит, всё-таки немного умный.

– Был бы умный – сам бы позвонил.