Ножки. 15 лет спустя

Мирон, который оказался в нужное время в нужном месте и ляпнул, на первый взгляд, глупость. Впрочем, в классном журнале он был записан как Юрий Миронов, но школьный жаргон не терпит длиннот. Поэтому навсегда на скрижали её памяти он остался Мироном.

Её тоже в школе никто, кроме учителей, не звал Маргаритой. Сверстники пользовались усечённым до 5 букв вариантом имени. Получилось стильно: Марго.

Подружкино же красивое имя Валерия одноклассниками было урезано до простецкого Лерка. А она и не обижалась. Лерка так Лерка.

Мол, хоть горшком, только в печь не сажайте. Была она лёгкой на подъём и на язык. И надёжной. На неё всегда можно было положиться. Потому Марго с Леркой со школы – не разлей вода.

А завтра… завтра вечер встречи. Пятнадцать лет после окончания школы! Даже представить себе трудно.

И сегодня одноклассница, которой Марго переводила деньги за кафе, между прочим проговорила, что Мирон тоже будет, уже и деньги кинул. Никогда не приезжал, а на юбилейную вот решил вырваться!

Об этом она и хотела сообщить Лерке.

И посоветоваться, как можно отблагодарить человека, который ни сном, ни духом не подозревал, что много лет назад сделал доброе дело. Сделал, и… ушёл, как мавр. Только в хорошем смысле слова. Помните? «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить».

Марго прошла, наконец, на кухню и крикнула вглубь квартиры:

– Сынок, я пришла! Вытащи наушники! Слышишь, Мирон? Иди, будем пить чай с ромовыми бабами!

Глава 2

Умопомрачительный аромат свежего чая с чабрецом заставил сына Марго выйти из своей берлоги на кухню.

Мать знала, что делает: уши у мальчишки были наглухо заткнуты наушниками, руки заняты клавиатурой, а вот ноздри были свободны. Он шёл на запах. сын появился в дверном проёме. Настоящий акселерат, ростом почти метр семьдесят.

– Привет. А что к чаю? Я варил пельмени, не голодный, только вкусненького хочется.

Пошёл по —медвежьи к своему любимому месту и шлёпнулся на стул.

Марго привычным жестом протянула руку к любимой макушке.

И так же привычно сынок дёрнул головой – увернулся от ласки. Боднул, как бычок-подросток – тореадора.

Только когда сидит, и можно матери попытаться погладить малыша по голове. И то – не всегда получается. Не позволяет. Вырос. Вихры с благородным медным оттенком сыну достались от неё. А вот остальное, начиная с цвета глаз, формы носа, походки, фигуры и кончая полом – от папы.

Отец Мирона, Сергей, был высоким и плотным.