Катарсис

Я неловко смотрю на него в ответ секунд десять и понимаю, что в какой- то момент я чуть ли не выпалил: «Какой я тебе старик?»,но до моего сознания вовремя доходит, что я стою у теперь уже местного продуктового магазина и мне давно не пятнадцать. Возможно, он звал меня уже давно, возможно он появился только сейчас, но я только- только начинаю возвращаться в реальность.

– Нет, извините- наконец то выдавливаю я, и мужчина смотрит на меня недопонимающим или немного сочувствующим взглядом.

Я могу остановиться и вернувшись, рассказать ему.

Рассказать всё, с самого начала, он будет молчать, потому что это никак не связано с ним и его жизнью, но возможно услышит меня и это будет то, что мне необходимо. Говорят, незнакомому легче изливать душу… Возможно, он подумает, что у меня начальная стадия шизофрении и жалостливо покачает головой. Говорят, незнакомому легче изливать душу, но зачем? И самому милосердному здоровому не понять мук больного. Людям намного приятнее и интереснее слушать о другой жизни, о роскоши и беспечности, о красивых и дальних, недосягаемых для них местах, они уверены в том, что жизнь там идеальна, только потому что эти места далеко от них. Для таких рассказов не нужно богатой фантазии и большой души, слушая их не стоит бояться, что вы прослезитесь и покажите тем самым собеседнику свою сентиментальность, ведь сейчас слезы являются для людей признаком слабости, а для меня они всегда были признаком жизни. Я могу ему рассказать. Возможно, он осудит меня или же ему просто будет безразлично или он подумает, что я придумал эту историю, начитавшись мировых бестселлеров. Я отдал бы многое за то, чтобы это был так. Я бы так хотел, чтобы это действительно было ложью и впервые в жизни меня не оскорбило бы это обвинение. Сколько бы книг я не прочел, я никогда не смог бы придумать эту историю. К сожалению.

Я неловко улыбаюсь ему, и как преступник, которого уводят со связанными руками в другой, менее светлый мир, последний раз бросаю взгляд на эти места.

Здесь когда то прошла часть моей жизни, не настолько большая, насколько прекрасная и тем временем, тяжелая. Сейчас здесь всё изменилось. Другие здания, другая дорога, названия улиц, здесь даже появился большой магазин и какой-то неизвестный мне аппарат, именующийся терминалом, предназначенность которого я понял с большим трудом, а может толком и не понял. Повернувшись, я иду по своему пути и уверен в том, что он смотрит на меня. Смотрит как на вора или психа.