Санитарная зона

Доктор обвел одними глазами помещение и хлопнул папкой себя по бедру:

– Вот лентяйки, скоро полдень, а посуда все еще в палате пациентки!

– Не ругайтесь, – встрепенулась я, – я все вымыла, посуда не мешает!

– Запрещаю!

– Что? – не поняла я.

Доктор опустил глаза, заглянул в папку. Должно быть, он не помнил, а может, не знал, как меня зовут.

– Запрещаю вам, Алиса Павловна, любой физический труд, всякие нагрузки, кроме лечебной физкультуры! Только отдых, только положительные эмоции.

– Да мне не тяжело, – под его напором я начала мямлить.

– Понимаю, только не стоит делать работу за других. Особенно после тяжелых часов в реанимационном отделении.

Я не знала, о чем он говорит. Реанимация? Я была в реанимации? Но когда?

Доктор уловил мое немое возмущение. Нахмурил густые брови.

– Вы ничего не помните, это все лекарства, за вами пришлось понаблюдать в реанимационном блоке. Несколько часов вы провели под зорким взглядом нашего реаниматолога, потом, когда угроза жизни миновала, были переведены в эту палату.

«О боже, он все знает! – мое сердце стучало в горле, сейчас я его изрыгну! Но откуда? Какой стыд!»

Доктор точно прочел мои мысли:

– В беспамятстве вы бубнили что-то о газете, статьях и главном редакторе. Дежурная медсестра сидела с вами рядом. Алиса Павловна, вам не стоит беспокоиться, сейчас все хорошо. Мое личное мнение, что всему виной алкоголь и большое эмоциональное напряжение…

– Алкоголь? – я шептала, голос покинул меня.

– Да, алкоголь и негативные эмоции! – доктор покачал головой, словно я была нашкодившим ребенком.

«Точно, накануне я пила, но не так много, чтобы угодить в реанимацию. Теперь и врачи и медсестры думают, что я спивающийся журналист!»

– Вам нечего стесняться, мы все понимаем, стресс, нервы, психосоматика…

«Психосоматика – какое хитрое слово! Слышала его тысячу раз, но до сих пор не знаю, что оно значит».

– Я сейчас вас послушаю! – доктор коснулся дужки статоскопа и сделал уверенный шаг к кровати, на которой я все это время сидела.

Я сжалась, щеки тут же стали горячими. Мне было стыдно. Очень-очень стыдно. Пришлось задрать сорочку, под ней – ничего. А еще это дурацкое дело, зачем только ввязалась в него?!

Доктор терпеливо дождался, когда я поборю смущение и буду готова к осмотру. Он безмолвствовал: не упрекал, не искал изъяны в моей профессии и в моем теле.