Исправители судеб

Он прижал к ноющему месту ладонь, стараясь не позволить боли притупить бдительность. Казалось, потусторонний мир коснулся его души.

Он обернулся и замер. Из темноты улицы выступила фигура. Отчётливо видимая на фоне чёрного неба, она медленно и неотвратимо приближалась. Фигура эта не шла, а плыла, оставляя за собой шлейф непроглядной дымки. Клубы рассеивались за спиной существа и появлялись вновь, словно его тело состояло не из мяса и костей, а тлеющих головёшек.

Эон сделал шаг назад, другой… потерял равновесие и упал.

Несколько мгновений ещё он сидел неподвижно на тротуаре, смотрел на странное видение, потом, не поднимаясь, начал отодвигаться, отползать задом.

Неведомое существо не обращало на него никакого внимания. В абсолютной тишине оно приблизилось к мёртвому телу и, протянув руку, собрало в свою ладонь извивающуюся и пульсирующую светом энергию. Длинные полусогнутые пальцы словно играли на невидимых струнах в тот миг, когда центр ладони впитывал мерцающие блики. Безликая голова, склонившаяся над телом, поднялась и посмотрела на смельчака-агностика своей зияющей пустотой.

Лица не было, одно лишь чёрное пятно, бесконечная пропасть, тьма…

Перед глазами Эона всё поплыло. Он отвернулся, с трудом поднялся на ноги и со всех сил побежал к дому.

Он не боялся за свою жизнь, но точно знал, что никогда не забудет того, что ему довелось сейчас увидеть: душу умершего и посланника смерти – жнеца.

И ему никогда прежде не было так жутко. Разве что тогда, в детстве…

***

Громкий крик рвался откуда-то снизу, пробивался сквозь пол, сочился из прочных стен дома.

Казалось, крик этот вот-вот проломит бетонный пол и уложенный поверх него паркет.

Голос был мальчику знаком и одновременно с этим искажён, деформирован до неузнаваемости.

Страх сковывал тело, но мальчик продолжал идти по длинному коридору, в конце которого мерцала лампа, освещая узорчатые обои вокруг абажура, слегка вытертый узкий ковёр на полу, приоткрытую дверь, ведущую в подвал. Страх сдавливал горло, мешая дышать.

Мальчик начал медленно спускаться вниз. Шмыгая носом и робко шаркая расстёгнутыми сандалиями, он преодолел ступени и замер у основания лестницы. Воздух подвала неприятно холодил тело.

Уши снова резанул крик: на этот раз женский. Мальчик закрыл глаза и помотал головой, прогоняя мысли прочь. Но те неотвязно стучали в висках: «Подвал… Неужели их подвал… лаборатория отца стала местом для пыток?».

И снова крик. Мальчику показалось, он узнал голос. «Мама?..