Хранители семейных историй. Цикл «Пиши как художник»

Что потом случилось, Шпилька помнила плохо. Петя куда-то пропал. Маша стала рассеянной, вот и в тот день пучок толком не заделала. Шпилька все время боялась вывалиться и упасть на грязную мостовую.

Вокзал. Шум, народ, чад от паровозов. Гудок.

Маша передала дочку какому-то мужику. Тошенька раскричалась, вцепилась в мамины волосы, выдрала Шпильку. Больше она старшую хозяйку не видела.

Шпилька перебирала воспоминание за воспоминанием.

Вот Маша почти девушка. Странный возраст – перепутье – не взрослая, но уже и не ребенок.

Прижалась к бабушке.

– Баб Тось, а как вы с дедом познакомились? Как поняла, что он тот самый, единственный?

Бабушка помолчала. Потом сказала:

– Мой жених, внуча, погиб. Какая тут любовь.

?Девушка отпрянула.

– А зачем же за деда замуж пошла?

– Семьи хотела. Деток своих, – Антонина Петровна отвечала тихо, смотрела в пол, только пальцы беспокойно поглаживали Шпильку.

А Шпилька лежала в ее руках, и они вместе вспоминали.

1945 год.

Наши наступали и Победа была близка. Но новобранцы – юные семнадцатилетние мальчишки – уходили на фронт. А возвращались сухими словами в похоронках.

Так и Тосин Сережка. Жениться обещал, от постылого дядьки в свой дом забрать. Не забрал.

Уходил в январе. Стужа стояла – птицы на лету мерзли. Но в колхозной конюшне – тепло. Прощались долго.

В апреле пришла похоронка. А в мае Тося вышла замуж. За мужика, что три года вокруг нее увивался. Завидный жених – с руками и ногами, всю войну под бронью трактористом проработал.

Выпить, правда, любил. А как выпьет, в зверя превращался. Но ей выбирать не приходилось.

В сентябре у них родилась дочь…

Дочка выросла – умная, бойкая, говорливая. Захотела учиться в городе, и как Антонина Петровна не просила, от своего не отступила.

Шпилька пошла темными пятнами от тяжелых воспоминаний.

В тот день хозяин пришел рано. Красная кожа на его круглом лице лоснилась от пота и жира, в комнате запахло перегаром, смешанным с табаком и навозом.

Снял плащ и бросил его на кровать, стряхнул на пол глину с сапог.

– Прибери тут… И жрать дай, – он грузно сел на диван. Икнул.

Тося не отрываясь смотрела в окно. Вот дочка скрылась за соседским забором – сбежала.

– Где дочь? – муж внимательно смотрел на нее.

– Уехала. Она ж тебе говорила. В техникум поступила. И уехала, – Тося повторялась, но остановиться не могла. Как будто ее слова что-то могли изменить. Или оттянуть неизбежное.