Осуждающий лик (рассказ)

Перед этими двумя здоровяками, у самой двери, стоял третий человек, которого из-за их широких спин и плохой освещённости было не разглядеть.

– Мы знаем, что вы дома, – сказал тот, что постучал. – Выходите. Не бойтесь.

Из-за двери послышалось шуршание, затем там что-то упало и, звонко ударившись о пол, покатилось в сторону.

– Не вынуждайте нас ломать дверь, – продолжил мужчина в чёрном костюме.

Повисла пауза. Тишина.

Затем послышался лязг открывающегося замка, звяканье дверной цепочки… Дверь медленно открылась и перед троицей предстал пожилой худощавый мужчина.

Взлохмаченные волосы, бледное лицо, мешки под глазами. Запахивая поглубже домашний халат, он мельком глянул на пришедших и понуро опустил голову, забубнив себе под нос что-то нечленораздельное. Казалось, мужчина разглядывает тапочки на своих босых ногах, но на самом деле он прятал глаза, потому что хотел жить.

– Я знал, что вы придёте, – сказал он, грустно улыбнувшись. – Рано или поздно… Хех.

Больше всего его удивил не сам визит незваных «обходчиков», а то, что сейчас перед ним стояла девочка лет шести-семи, не более.

Выглядела она странно: серая юбка-карандаш, чёрные лакированные туфли на низком каблуке, белая блузка с высоким воротником-стойкой, длинные чёрные волосы, собранные в тугой хвост.

– Раскайся в содеянном тобой! – сказала девочка, глядя на него исподлобья.

Старик упал на колени, крепко зажмурил глаза. По его щекам потекли слёзы.

– Прошу, не надо, – он сложил трясущиеся ладони.

Девочка подняла руку, в которой держала овальное зеркало в резной деревянной раме, сделала шаг к нему.

– Не нам решать, – холодно произнесла она и, обернувшись, кивнула одному из мужчин за её спиной.

– Избавь нас от лукавого, ибо твоё есть царствие… – старик зашептал молитву.

Здоровяк в чёрном костюме сразу понял, что от него требуется. Подойдя к молящемуся, он схватил его за волосы и запрокинул голову назад.

– Взгляни на сей лик! – сказала девочка, поднося зеркало ещё ближе к лицу испуганного старика.

От неожиданности, а может, и безысходности, его глаза широко раскрылись, и он больше не смог отвести взгляда от прекрасного лика по ту сторону покрытого амальгамой стекла. Губы старика задрожали, руки сжались в кулаки, он принялся кивать, словно соглашаясь, словно признаваясь… принимая вмиг осознанное. От его тела потянулись едва заметные, извивающиеся потоки переливистого свечения.