Паровозы судьбы

А по-японски или по-русски вы будете писать у себя, – он сделал паузу, заглянул в лежащее перед ним удостоверение и закончил, – в Краснодаре!

Алексей захотел тут же встать и уйти, но он вспомнил о том, как радовалась вчера, увидев это объявление Наташа, подавил уязвлённое самолюбие, придвинул поближе чистый лист и аккуратным почерком вывел по-латышски:

«Уважаемый начальник отдела кадров, прошу вас…»

Подняв голову Алексей встретился взглядом с «уважаемым начальником». Чиновник смотрел на Алексея с явно выраженной неприязнью, затем он отвёл взгляд в сторону и спросил:

– Да, кстати, я как-то совсем забыл, а сертификат о знании государственного языка у вас имеется?

Алексей вздрогнул, выпрямился, затем снова склонился над бумагой и закончил фразу уже по-русски, «…прошу вас поцеловать меня в жопу!»

Встал, подал бумагу чиновнику, взял со стола своё удостоверение негражданина и не говоря ни слова – вышел из кабинета.

После обеда они позвонили Виктору, а вечером он, шумный и жизнерадостный, ввалился к ним в квартиру.

К бутылке бренди стоявшей на столе в кухне он добавил ещё одну, потом вывалил из пакета большой кусок буженины, ломоть сыра и пару лимонов.

Начинали осторожно, с нейтральных тостов. Пили за хозяйку, за дружбу всех народов, за маму в Риге и за маму в Воронеже. Разговор долго не налаживался, каждый не хотел первым трогать больную тему. Наконец, когда первая бутылка наполовину опустела, Виктор поднял свой бокал и предложил:

– Ну что? Давайте, выпьем за мой успех? Я через два дня лечу! Уже билеты купил.

– Туда? – взглянула в потолок Наташа. – И что же ты им скажешь?

– Да, – оживился Алексей, – как насчёт обещанной бесценной информации? Научи нас, мало ли, вдруг и вправду пригодится.

– Сперва пойдёмте на балкон, я покурю, а потом расскажу.

Они взяли бокалы, вышли на балкон и прислонились спинами к тёплой кирпичной стене. Солнце за день нагревало кирпичи так, что остывали они лишь к полуночи. Далеко внизу светилась огнями вечерняя Рига; в сумеречной полутьме шумели машины; слышался детский смех; откуда-то доносились меланхоличные переливы саксофона.

Там уже наступил вечер, а здесь, на девятом этаже было ещё светло, последние лучи солнца освещали розовым светом стену дома.

– Красота какая, – выдохнула Наташа. – Так бы стояла здесь и наслаждалась. И не нужно никуда ехать, не нужно портить нервы…

– Да, – согласился с ней Виктор. – Но только скоро совсем стемнеет, придёт ночь, а утром проблемы вернутся.