Проклятое место. Тропою мести

Любимая женщина неподвижно лежала у него на руках, и, если бы не кровь на ее одежде, если бы не остекленевший взгляд и не посиневшие губы, то можно было бы подумать, что она просто уснула – в такой вот романтической позе, в объятиях возлюбленного…

За спиной затрещали доски.

Андрей обернулся и застонал.

– Я так и думал, что стреляли в гребаном Зимовище… – услышал он грубый голос. – Эй, мужик? Не плачь! Слышишь меня? – До сталкера долго доходило, что незнакомец обращается к нему. – Да не реви ты, словно баба! Приманишь кого еще! Дай, подсоблю! – Чьи-то сильные руки подхватили его.

 – Я здесь, сынок, ты только потерпи маленько. Свят-свят-свят, ты такой бледный. Много крови потерял, поди. Но держись, выкарабкаешься, я помогу тебе…

– Нет… не надо… оставь… ей… ей помоги…

– Ей уже не помочь, сынок. А тебе можно. Отпусти ее. Оставь. Если бы я раньше сообразил, если бы я… – Подняв Андрея, спаситель закинул его безвольно болтающуюся руку себе на плечо. – А впрочем, уже неважно, – и поспешил к подземному бункеру, который когда-то давно принадлежал известному торговцу Валерьевичу.

 – Боже мой, у тебя все лицо в крови…

* * *

Язычки пламени от небольшого костерка, разложенного в дальнем уголке каморки Валерьевича, у вентиляции, весело играли на потрескавшихся бетонных стенах.

Пахло гарью.

Двое мужчин, один из которых – взрослый, жилистый лысый мужик, а второй – длинноволосый сероглазый паренек, переговаривались, поглядывая на огонь.

Опасались отравиться угарным газом. Деваться-то все равно было некуда, но эти взгляды – дело инстинктивное.

– Ты ради покойничка рисковал? – взбрыкнул сероглазый. – Я же тебе говорил, что надо срочно в бункере прятаться, а не играть в эмчеэсника! Мы забрались слишком далеко от хоженых мест! А если бы тебя Зарядкой накрыло? Ты об этом думал, Вадим? Дурень! Вроде взрослый мужик, а дурень!

– Мне бросить его там надо было? – парировал лысый. – Тебе, Лешка, что ссы в глаза – все божья роса! О себе только и думаешь! Ну и обо мне иногда…

– Ой, блин, с тобой разговаривать – как об стенку горох.

Не жилец он, не видишь, что ли?! Дуй-ка давай в лес, когда Зарядка закончится. Там прикопай его. Это вся твоя посильная помощь.

– Иди ты. У меня «живчик» есть. А на глаз и ухо… ну, тут только повязку наложить. Ты же жмотиться на бинты не будешь?

– Да хрен с ними, с бинтами, у меня этого добра навалом.