Проклятое место. Тропою мести

Она была повсюду: кружилась в воздухе, стелясь плотно, словно туман, укутывала паутину, что затянула собой давно выпотрошенный советский шкаф, скрывала под собой изъеденный молью диван.

У печки девушка отыскала вязанки дров, но они ни на что не годились – отсыревшие и сгнившие поленья. Зато в этой же бане отыскался удобный топорик.

– То, что надо, – заключила Скай, возвращаясь на улицу.

* * *

Скай бродила мимо величественных деревьев с безлиственными кронами и чахлыми ветками. Она просчитывала в голове свой маршрут.

Если считать чистыми километрами, то Припять была недалеко. Но это по меркам нормального мира, а в Зоне тридцать километров пройти – это еще умудриться надо.

Пистолет болтался в кобуре, на предохранителе. Девушке очень не хотелось пускать его в ход.

Дошла до упавшей осины с отшелушившейся корой. Топорик, что висел на импровизированном поясном ремне, она изящно сняла, подкинула в воздухе, перехватив в полете за рукоять и, сильно размахнувшись, вогнала топорище в основание самой толстой ветки.

Та поддалась со второго удара.

Колола Скай без устали, словно заведенная кукла. Работу закончила лишь тогда, когда рядом с ней образовалась горочка мелких дровишек, что она заботливо сложила в рюкзак.

Удовольствие от труда вогнало ее в восторг, помогло забыться. Давненько же она не обременяла себя никакими физическими нагрузками! Улыбаясь, Скай поковыляла обратно к берегу реки, где планировала устроить стоянку.

* * *

Над костерком, звякая, покачивался металлический котелок с продетой сквозь дужки проволокой.

Скай часто в походах, во время вылазок, готовила порошковые супы таким образом. Не сказать, что это лакомство полезно для здоровья, но другого в ее рюкзаке, к сожалению, не нашлось. Не было же у нее возможности сбегать в квартирку за нормальной едой?

Донышко котелка лизали языки пламени. Варево бурлило, источая аромат, отдаленно напоминающий запах куриного бульона.

Скай открыла свою тетрадку для записей и с удивлением обнаружила, что, оказывается, не написала и строчки с того самого дня, как посетила могилу Лиса.

Ее заметки о кресте, что падет под гнетом времени, и о душах мертвых показались ей крайне наивными и детскими. Но она не стала их вычеркивать. Наоборот, переписала сюда из дневника Дениса.

Пусть будет, для истории.

Ей захотелось выговориться – бумага стала бы самым благодарным собеседником.

Но о чем писать?

Минут пять гладила пальцем чистый лист.