И вся любовь…

Ну а я буду кормить и присматривать за его котом, – Сима тяжело вздохнула и повернулась на другой бок, – Ну и ладно… вообще-то, если он так относится к животным, возможно, не всё ещё потеряно… И про моё имя так хорошо сказал… Она снова вздохнула, но на этот раз с облегчением, и подумала о том, что хорошо она сделала, позвонив ему. Хоть один Новый год она встретит не дома… Потому что именно в праздники сильнее всего ощущается твоё одиночество. И гораздо тяжелее, когда члены твоей семьи становятся невольными свидетелями этого.

Печально, когда они украдкой глядя на тебя, тихонько вздыхают, но совсем тошно делается от их добрых советов.

Артур несколько раз вставал, пил воду, пробовал читать, но что-то едва уловимое и ощущаемое, скорее, подсознательно, ему мешало.

– Серафима…– думал он, медленно повторяя про себя её имя, словно пробуя его на вкус. Его бабушка по матери, к которой он несколько раз приезжал на лето под Вязьму, рассказывала ему о шестикрылых серафимах, самых приближённых ангелах божьих.

Ему тогда лет восемь-девять было, но он помнил, что у неё светлело лицо, когда она говорила о них.

– Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, – говорила она ему, – обратись к серафиму, он обязательно поможет… Только, помни, что и самому уж нужно стремиться к свету… Потому как ангелы-серафимы больше всего ценят любовь и чистоту душевную…

– А увидеть его можно? Какой он, этот ангел? – спрашивал Артур.

– Конечно, – совершенно серьёзно отвечала бабуля, – Они часто среди людей попадаются.

Да ты если встретишь, узнаешь его, почувствуешь… он светлый и чистый…

Когда Артуру показалось, что он совсем уже засыпал, почему-то забеспокоился Филипп. Он мяукал перед входной дверью, словно просился на улицу, нещадно скрёб в своём лотке, и под занавес с сипловатым взвизгом, вдруг тяжело рухнул с кресла, чем почти вывел Артура из себя. Он заснул перед рассветом и ему приснился Ангел-серафим с белоснежными крыльями, золотыми волосами и лицом Симы. Она смотрела на него нежно-голубыми глазами и светилась мягкой, всепрощающей полуулыбкой.

Артур знал, что ангел прилетел попрощаться. И от этого было нестерпимо грустно.

– Как жаль, что ты улетаешь, – сказал Ангелу Артур.

– Так ведь и ты улетаешь тоже…– грустно ответила Сима-серафим, протяжно вздохнула и взмахнула белым крылом на прощанье. Артур проснулся, от того, что не чувствовал нижних конечностей. Оказалось, что на ногах у него крепким сном праведника спал Филипп.