И вся любовь…

Я подумала, что уйду туда, куда ушёл Рыжий, и откуда летят к нам холодные белые мухи, и не увижу Её. Не почувствую Её руку на своей голове и не услышу Её голос. Единственный из всех звуков на этой планете, который мне по-настоящему дорог. И тогда я стала заводить свою песнь. Так мне было легче переносить разлуку, когда становилось совсем невмоготу. Когда моё сердце наполнялось печалью и тоской до такого предела, что казалось, сейчас оно разорвётся на десять тысяч лоскутков, я начинала петь. А когда грустная песнь просится сильнее всего наружу? Правильно, конечно же, ночью.

Наверное, ей сообщил кто-то из соседей о моём ночном соло. Потому что Она вернулась раньше, чем намеревалась. И я была счастлива, хотя видела, что Она недовольна. Но мне было всё равно! Пусть ругает, пусть, зато мы снова вместе. И я не буду совсем-совсем одна, когда придёт мой час. А он приближается, я знаю. У меня неважное здоровье: я почти ничего не вижу, плохо слышу и уже еле хожу. Она даёт мне таблетки, капает глаза, а затем кладёт ладони на мою голову и говорит:

– Ничего, Берта, ничего старушка, прорвёмся.

А я смотрю на Неё и, конечно же, соглашаюсь, хотя знаю, что от старости и немощи лекарства нет. Она смотрит мне в глаза, а я смотрю в Её. И не могу насмотреться. Так было всегда, я вообще не вижу никого кроме Неё. Я хорошо отношусь к тем, кто не важен, только потому, что Она любит их. Но если я не увижу больше этих людей, ни разу в жизни, я это вряд ли даже замечу. Если я пойму, что не увижу Её, я умру сразу, причём совершенно сознательно…И в этом нет никакой трагедии или упаси бог, позёрства. Нам это не свойственно, вы же знаете, наверное. Это всего лишь факт. Мне просто незачем будет жить. А что может быть ущербнее и несчастней жизни, лишённой смысла?!

Я знаю, что скоро опять придёт стылая, угрюмая скорбь, люди называют это время зимой. И я вряд ли переживу её… Пожалуй, не в этот раз…

Зачем я решила поделиться своими мыслями? Кому это интересно, могли бы вы у меня спросить.

Тем более что я не выдающаяся личность. Я не спасала утопающих, я не отыскивала чересчур самонадеянных альпинистов в заснеженных горах, я не вынесла испуганного малыша из горящего дома, я даже, страшно сказать, ни разу не была матерью. Она говорит, что не нашлось для такой родовитой невесты подходящего и не менее породистого принца. Я всего лишь стою на страже этого дома. Потому что не могу допустить, чтобы с ним или с Ней случилось что-то плохое.